Борьба женщин за равноправие начиналась ещё в 19-ом веке, и проследить ход этой битвы можно по страницам текстов русских писателей. Предлагаем вам авторский вариант типологии женских образов в русской литературе 19-го – начала 20-го века.
Термин эмансипация (лат. - emancipatio) буквально означает "освобождение из-под опеки", "признание дееспособным". Если говорить о временных рамках движения за права женщин, то дату отсчета определить сложно. Феминистические нотки (феминизм хоть и не равняется понятию эмансипации, но в современном сознании стал уже тождественен ему) можно обнаружить еще в стихотворениях древнегреческой поэтессы Сапфо. В Россию движение за раскрепощение женщин пришло из Франции, и для русских писателей было неразрывно связано с именем французской писательницы Жорж Санд.
Мы предлагаем авторский вариант типологии женских образов в русской литературе XIX – начала XX века. В основу типологии положена степень приверженности той или иной героини идее эмансипации. Самые далекие от указанной идеи героини – тургеневские Фенечка и Дуняша.
Если Дуняша, по сути дела, – собрание всех "общих мест", связанных с образом крестьянки, и вводится скорее для "колорита", то Фенечка – совсем другое дело. Показательно, что она нравится всем: от Павла Петровича до Базарова. Интересно также, что она не живет в соответствии с патриархальным укладом (согласно которому должно сначала жениться, а уже потом заводить детей). Нет, в ней есть нечто более старинное, первозданное, соединяющая ее с самой природой. Существование Фенечки оправдывается тем, что она следует природным (для Базарова биологическим) инстинктам, соответствует "статусу" "самки". Она целиком и полностью (и притом гармонично) погрузилась в тот мир, куда ее поместили, и всем довольна. Неизвестно, насколько глубоко она может любить, но точно умеет быть благодарной (Кирсанова она чаще всего называет "благодетелем"). Она легка в общении, любой чувствует себя с ней умнее и сильнее. Именно на нее Базаров обращает внимание после Анны Сергеевны, замечая, что женщины из высшего общества не стоят и одного ее локтя. Однако любопытно проследить, насколько часто эпитет "глупый" применяется именно к Фенечке. "Поцелуй же ручку у барина, глупенькая, – сказала ей Арина"; "Прелестно было выражение ее глаз, когда она глядела как бы исподлобья да посмеивалась ласково и немножко глупо" и т.д.
Образ "своей Фенечки" есть и в голове у Ильи Ильича Обломова, мечта о которой, кажется, сопровождала самые первые его мысли о любви и женитьбе: "Одна из них, с загорелой шеей, с голыми локтями, с робко опущенными, но лукавыми глазами, чуть-чуть, для виду только, обороняется от барской ласки, а сама счастлива... тс!.. жена чтоб не увидела, боже сохрани! ". Агафья Матвеевна Пшеницына, на мой взгляд, один из самых страшных, удушающих образов. Любовь, верность, искренность, а, главное, счастье Пшеницыной и рядом – полная деградация и медленное умирание главного героя (чего Пшеницына, разумеется, не замечает).
Далее можно расположить Марью Алексеевну – мать Веры Павловны из романа "Что делать? " Чернышевского. Эта женщина прошлого, не эмансипированного поколения, однако кто откажет ей в силе и воле? Именно она – "хозяин дома", именно ее слово является последним. Но эта другая власть – матриархальная. У Марьи Алексеевны нет уважения к мужчинам. Она только вежлива с претендентом на руку дочери, а за его спиной угрожает "согнуть в бараний рог", если он не захочет жениться. Безусловно, Марья Алексеевна не образована, в ней "есть сила, но нет содержания". Но нельзя не отдать ей должное: забота (пусть и своеобразно понимаемая) о семье для нее действительно на первом месте.
Ольга Сергеевна Ильинская нисколько не похожа на предыдущую героиню. Однако она далеко не столь независима, как может показаться на первый взгляд. При наличии образования, при желании развиваться она так и осталась в прежней патриархальной системе ценностей, не найдя в ней для себя места. Более того, она, вопреки устоявшемуся мнению, скорее слаба, нежели сильна. В будущем муже она хочет видеть учителя (таким человеком для нее становится Штольц). Заинтересовавшись Обломовым, Ольга мечтает о том, как возьмется за его воспитание, "как "прикажет ему прочесть книги", которые оставил Штольц, потом читать каждый день газеты и рассказывать ей новости…" Но роль учителя она не вынесла. Зато стала отличной ученицей. Однако после первого, счастливого периода семейной жизни Ольга осознала, что и в браке со столь прогрессивной и трудолюбивой личностью, как Штольц, от нее требуется исполнение все тех же функций. По Гончарову, русское общество, вообще весьма редко к чему-то готовое в срок, оказалось неподготовленным и к новым женщинам. Надо заметить, что Гончарову были близки взгляды Жорж Санд, и образ Ольги во многом перекликается с персонажами французского автора: она так же горда и так же исповедует любовь-долг.
Анна Сергеевна Одинцова – "баба с мозгом" – по праву "располагается" в центре предлагаемой типологии-шкалы. Это наиболее гармоничный образ новой женщины в реалиях патриархальной России конца XIX века. Она свободна и финансово независима; она обрела душевное спокойствие, не разочаровавшись в жизни, как предыдущая героиня. Однако спокойствие ее несколько гипертрофировано и граничит с совершенной неподвижностью: она как бы сливается с описываемым интерьером ее дома, ее двора и т. д. Анна Сергеевна умна (только ей удается в споре завести Базарова в тупик), но не выставляет этого напоказ. Сильной ее сделали не романы Жорж Санд и не новаторские идеи, а жизненные обстоятельства (раннее вдовство).
Виктория Павловна – главная героиня одноименного романа А.В. Амфитеатрова, прозаика, принадлежащего уже следующей эпохе. Это произведение больше напоминает не классический роман, а манифест: "Предки наши были грубы и откровенны: держали "бабу" в тереме. Отцы "бабу" из терема вывели,.. наговорили ей… хороших слов и любезно предоставили ей возможность пройтись – все, впрочем, вокруг да около того же терема". Амфитеатров, пожалуй, наиболее ясно сформулировал проблему эмансипации женщины именно в России. Неспроста свою героиню он переносит в некое необыкновенное пространство, похожее на остров Лесбос, а саму ее сравнивает с Сапфо. Она бедна, она свободна, она окружена восхищающимися мужчинами, но она человек несемейный. Интересно, что писатель вырывает ее из системы тогдашней семьи, полагая, что для подобной женщины там места нет, а есть – только для сварливых жен ее почитателей. Из-за искусственности и нереальности нарисованной Амфитеатровым картины быт Виктории Павловны выглядит неосуществимой утопией, что волей-неволей дискредитирует идею эмансипации, выставляя ее как нечто невозможное в данное время.