Мы были очень близки с моей бабушкой. В детстве я часто жила у неё неделями — родители работали. И когда я стала старше, мы проводили много времени вместе. С ней рядом всегда было хорошо, спокойно.
Она умерла, когда мне было девятнадцать. До этого ба долго болела, мы были готовы, но для меня это всё равно стало ударом. Я жутко тосковала. К тому же, отношения с родителями не ладились, мы постоянно ругались. И как-то в сердцах я выкрикнула маме: «Была бы бабушка жива — она бы поняла меня! Ба, ну почему тебя нет рядом? Вот бы ты вернулась ко мне!». Мама даже побледнела. Она верующая, а тогда ещё даже сорока дней не прошло. А я воспользовалась паузой и ушла в свою комнату. Погромче хлопнув дверью.
У себя я плюхнулась на кровать, и тут услышала тихое: «Зря ты так». Я даже подпрыгнула — голос был бабушкин, да только интонации не её. Она никогда не говорила так — будто обвиняет в чём-то или даже угрожает. Я решила, что это нервы шалят, и мне почудилось. И до вечера всё было спокойно.
Родители уже ушли спать, когда я решила сделать себе чаю. Вышла на кухню и почувствовала очень сильный запах корвалола — так пахло от ба в последнее время. Только был ещё душок — гнильцы что ли какой-то? «Наверно, мама брала корвалол», — решила я. Мне даже стало стыдно, что я заставила её так нервничать.
Утром запах пропал, а я помирилась с мамой. Был выходной, и весь день я помогала ей с уборкой. Вечером в шутку она спросила, что со мной случилось. И я рассказала, что сожалею о нашей ссоре, и не думала, что она приняла её так близко к сердцу. Мама ответила, что всё в порядке, а о той ссоре она уже и не думает.
Вот только вечером на кухне опять запахло корвалолом. Родители были в гостиной, и я спросила маму, кто пил лекарство? «Никто», — ответила она, — «А почему ты спрашиваешь?». Я рассказала ей про запах, и её это испугало, она решила поставить в церкви свечку. И так и сделала, только это не помогло. Всё стало даже хуже. Запах лекарств и гнили поселился на кухне. Беда в том, что чувствовала его только я одна. Я даже думала, что это бабушка хочет мне что-то сказать, может, попрощаться. Прошло сорок дней, но ничего не прекратилось. А как-то ночью, я поняла, что причина запаха — не в ба. Позвав её тогда, в сердцах, я привлекла вовсе не её внимание. Меня услышало что-то страшное. И оно поселилось в нашей квартире.
Я начала просыпаться по ночам и видеть тёмный силуэт у себя в комнате. Дальше — больше. Лампочки в доме постоянно перегорали по вечерам. Полы скрипели. Как-то раз сама собой распахнулась дверца шкафа. В зеркалах мне чудилось движение. И всё это начиналось, когда появлялся запах корвалола. Чем страшнее мне становилось, тем больше пугающих вещей происходило вокруг меня. Дошло до того, что я стала чувствовать чужое присутствие даже днём.
Самым страшным был последний случай. Я вернулась из института и собиралась обедать, когда снова почувствовала запах лекарств. Я уже знала, что это означает, и попятилась к коридору, когда с грохотом распахнулся ящик с вилками, ложками и… ножами. В тишине пустой квартиры я слышала дребезжание — это дрожал один из ножей в ящике. С ужасом я увидела, как он приподнимается, будто кто-то пытается взять его в руки. Я выбежала из кухни, заперлась в ванной комнате и просидела так до прихода родителей. За дверью нечисть скрипела полами и грохотала, хлопала дверцами шкафов, щёлкала выключателем — свет то гас, то включался.
Всё успокоилось, когда пришли родители. Мне пришлось рассказать им, что происходило в последние несколько недель. Они поверили, и мы переночевали у маминой сестры, а на следующий день мама привела священника. Я не знаю, что он делал, но это помогло. Через неделю я сумела себя заставить вернуться домой — и всё было спокойно. И спокойно до сих пор: ни запахов, ни шумов, ни летающих ножей. Я не знаю, кто мучил меня после смерти бабушки, но в одном теперь уверена точно: не нужно звать того, кто умер — ни в шутку, ни всерьёз.