Жил да был один торгаш. Невысок, неказист, ноги колесом, брюхо навыпуск. Торговать он начинал с малого- где пучок редиски дороже продаст, где картошки недовесит. А потом развернулся. Из болота своего вылез. Хоромы прикупил, в самой град-столице Москве жить начал. Из окна уже и Кремль виден.
Привел в свои хоромы молодую царевну-лягушку. Надеялся, что превратится она в красную девицу, однако просчитался. Лягушка жабой оказалась, да еще и икру толком наметать не смогла. Ну да ладно. Подумаешь.
Одно печалило торгоша: не хотело начальство столичное с ним ручкаться. Здоровкаться при встрече на Красной площади отказывалось, в золотые палаты на приемы не приглашало, с удочкой порыбачить на озере не звало. Целоваться при встрече не хотело, даже к руке припасть не удавалось- стража не пускала. Только прокуроры-стервятники коршунами над его лавкой летают, того и гляди прищучить грозят за нарушения законодательства Российской Федерации.
А все почему? Потому как в делах слова своего не держит, грязно работает, а партнеры друг дружке на пирах все рассказывают. Вот и пошла о нем слава не лучшая.
Взгрустнулось старче.
Бродит он по квартире, сокровища перебирает. Пойти некуда.
Сидит старче над сундуком с золотом и тоскует. Грустно ему стало, какая о нем слава в истории останется. Обидно ему уж больно, что сам-то уже одной ногой в могиле стоит, песок из него сыплется, а его в википедию все никак не впишут. Не за что.
Решил старче стать великим. Но только кем? Писателя из него не получится, потому как пишет он по-русски с трудом. На словах более-менее изъясняется. Поэт из него тоже никакой- рифмы на ум только матные приходят. Музыкант? Так это сколько же учиться надо, не помереть бы.
И решил тогда старче стать великим русским художником.
Накупил он холсты гигантских размеров и подставки-треноги.
Набрал на ближайшей ярмарке мастеров, привез их к себе в промзону, помещение выделил, краски купил. Одёжу выдал казенную и приказал: «Нарисуйте мне картины неписанные, агромадные, да больше и пожирнее, чтобы вся столица от моих творений в экстаз пришла!»
Мастеровые мнутся, тырк-пырк. Они-то до этого только павильоны красили, максимум- афиши в сельских клубах к фильмам делали. Где уж шедевры создавать. Но охота пуще неволи. Сладили кое-как, а купчишке и понравилось. Потому как в искусстве он и не разбирался вовсе.
Надо было эти картины подписать. Чем он Рафаэля хуже? Или Рембрандта? Думал купчишка думу великую. Поставить крестик? Галочку? Или две галочки? Накалякал что-то. И так сойдет.
Стал он работяг из соседних ангаров на выставки свои зазывать. Мужики смурные оказались, конкретные. Даже бесплатно прийти не захотели. Молотами погрозили и послали его в далекое пешее путешествие.
Но короля делает свита. Где же эту свиту отыскать? А тут у него на горизонте как раз какой-то союз нарисовался, то ли актёров, то ли стриптизеров, то ли художников, то ли еще кого. На 4 веселых буквы. Он им по дешевке ангажемент и выдал. Отслюнявил, так сказать. Сколько и кому- ведать не ведаю, врать не буду. Но поручились за него и приняли его в этот союз. Оплатил он вступительный взнос. Документ выдали. Устроил на радостях выставку. Свита голодная на фуршет прибежала, водочку жрет и канапе закусывает: « Слава! Слава! Творец! Гигант мысли! Надежда русского современного искусства! Столп общества! Спаситель!» За то каждый получил от художника подарок- пачку просроченного печенья и цибик чая. Обрадовались-то как!
Когда свита убралась, хватился, а кто-то бутылку с мартини спер! Выругался купец: « Шакалы вы, а не творческая интеллигенция! Подавитесь! Тьфу!» Ан поздно уже, все разбежались.
Решил купчишка свою коллекцию шедевральную пристроить. Уже и место присмотрел подходящее, недалеко от дома. Пушкинский музей называется. Так там баба-начальница какая-то вредная попалась, прогнала его поганой метлой, ни на какие коврижки не покупается, велела его с такой мазней близко на порог не пускать.
В Питер он попытался эти шедевры пристроить. А тут в аккурат коронавирус начался.
Но купчишка не унывает. Одёжы царские прикупил. После карантина в Зимний дворец намыливается. Сам будет звания раздавать и в академики принимать. А там уже и до Нобелевской премии рукой подать.
Вот вам, коршуны! Молча завидуйте!