Английская газета The Times опубликовала материал о бунте, случившемся 9 апреля в исправительной колонии строгого режима №15 в Ангарске. Статья была опубликована 7 мая на сайте издания.
Ранее о ситуации в колонии рассказывали журналисты датского телеканала DRTV.
По словам автора материала, журналиста Марка Беннатса, до сих пор ничего не известно о местонахождении 55 заключённых, участвовавших в беспорядках. По его словам, с ними не могут связаться их родственники. В тексте цитируется иркутский правозащитник Святослав Хроменков, который «подозревает, что им [осуждённым] не дают видеться с родными, пока их раны [нанесённые во время подавления бунта] не зажили».
В пресс-службе регионального управления ФСИН России сообщили ИА «ИрСити», что в публикации The Times содержатся «недостоверные сведения по ситуации, которая складывается после беспорядков в ИК-15». По данным ведомства, информирование родственников осуждённых ведётся в соответствии с требованиями законодательства и в кратчайшие сроки.
«На сегодняшний день на горячую линию поступило более 430 телефонных звонков и 198 обращений по электронной почте, на личном приёме побывало 75 родственников. При этом стоит отметить, что в настоящее время в сутки поступает одно-два обращения. Это свидетельствует о том, что родственников, которые действительно не знают информацию о своих близких, с каждым днём становится всё меньше», — пояснили в пресс-службе ГУФСИН России по Иркутской области.
Также там уточнили, что информация об осуждённом предоставляется при наличии согласия осуждённого и предоставлении документов, подтверждающих родственные связи. Если информацию о местонахождении осуждённого и состоянии его здоровья, запрашивает родственник, который не указан в соответствующем заявлении осуждённого, то такая информация не может быть предоставлена.
По данным ГУФСИН, несколько осуждённых, находящихся в штрафном изоляторе, напали на сотрудника колонии и порезали себе предплечья. Сотрудник колонии был госпитализирован. СКР возбудил уголовное дело по статье 321 УК РФ (Дезорганизация деятельности исправительного учреждения). Контроль над расследованием взяла прокуратура Приангарья.
Бунт начался вечером 10 апреля. Сообщалось, что заключённые подожгли три цеха деревообработки на территории ИК-15. В результате пожара сгорели восемь помещений на территории колонии, включая рабочие цеха и пожарную часть. Сотрудники ГУФСИН во время инцидента не пострадали. Более 300 зачинщиков бунта отправили в следственные изоляторы.
При разборе завалов на территории промзоны был найден повешенный заключённый. Как рассказал омбудсмен Иркутской области Виктор Игнатенко, его смерть могла быть насильственной. Это выяснят следователи и судебно-медицинская экспертиза. Один из заключённых рассказал омбудсмену, что ему угрожали убийством другие осуждённые, если он не запишет видео с обвинениями в адрес работников ИК-15.
6 мая правозащитник Павел Глущенко заявил о смерти одного из заключённых, участвовавших в бунте. По информации СМИ, он умер в Воронеже, куда был доставлен с переломом позвоночника. В ГУФСИН Приангарья назвали эти сведения «не соответствующими действительности», а также отметили, что ни один из осуждённых, участвовавших в беспорядках, не был этапирован за пределы Иркутской области и не получал травм позвоночника.
Министр юстиции РФ Константин Чуйченко в интервью «Российской газете» заявил, что бунт в колонии №15 был «срежиссирован извне» и связан со сменой начальника ИК-15. Игнатенко выразил мнение, что конфликт мог лежать в плоскости взаимоотношений заключённых и администрации колонии. 16 апреля пресс-служба регионального управления ФСИН заявила, что следствие установило заказчиков бунта, но не стало комментировать информацию подробнее.
ИК-15 — колония строгого режима. Она была создана в 1952 году. Осуждённые в ИК-15 занимаются производством зданий модульного типа, а также мебели и хозяйственного инвентаря.