Утром я сладко потянулась, встала с кровати, раздвинула шторы и выглянула в окно, где в свете почти что летнего солнца виднелись кроны деревьев ближайшего лесопарка, и… решила, что хрен кто меня отсюда выкурит. Мало ли сколько таких соседок тетей Зин мне судьба подкинет? И что, от каждой бежать? Хотя настроение она мне подпортила вчера, конечно, капитально. Интересно, а что сказала бы на это Белка? Звонить ей самой мне не хотелось, и так чуть что – сразу бегу к подруге за советом. А вот поиграть в Шерлока Холмса – так запросто! Итак, имеем назойливую соседку, льющую в уши гадости под предлогом заботы о ближнем. Имеем уже состоявшийся конфликт. Вопрос по Достоевскому: что делать и кто виноват? Вину, так и быть, беру на себя. А делать-то что?
Ответ нашелся неожиданно легко. И еще через полминуты я уже набирала номер своей квартирной хозяйки.
- Ольга, день добрый! Это Вероника, ваша квартирантка. Нет-нет, все в порядке с краном, после того, как мастер пришел, больше никаких нареканий не было. У меня совсем другой вопрос, можно сказать, даже совсем не по теме. Вы случайно не знаете такую соседку тетю Зину?..
Следующие полчаса несчастной страдалице Зине икалось так, что впору было фиксировать локальное землетрясение. Оказывается, эта дамочка умудрилась в свое время достать до печенок покойную маму моей хозяюшки, а потом и её саму. Всё то же самое, прямо по схеме. Маме она приседала на уши на тему: «Вот мы-то были эгегей, а вот дети-то нынче не те пошли, не уважают наши заслуги». Ольге уже после похорон пришлось выслушать лекцию: «Родителей ценят только тогда, когда их теряют, но помни, она наблюдает за тобой с небес». В следующие месяцы наблюдать Ольгу соседке пришлось из-за дальних кустов, потому что Ольга шириною плеч выдалась в отца, в доме которого, собственно, сейчас и жила, а характер, судя по тому, что я видела, там был бескомпромиссный. Зине было пообещано, что еще одно подобное высказывание, и она сама отправится высоко наверх оценивать, насколько хорошо оттуда следить за близкими. Резюме нашего крайне эмоционального разговора было кратким, ёмким и совершенно не цензурным. Вернее, из цензурного там был только предлог «на».
Получив своеобразную индульгенцию на невежливое обращение с назойливой соседкой, я отправилась в поте лица заниматься домашними делами, которых за эту неделю успело изрядно накопиться. Вещи рассортировать и отправить в стиральную машинку, приготовить суп на два-три дня вперед, пропылесосить и помыть полы там, где нужно.
За грохотом стиралки, ушедшей в режим отжима, я даже не сразу услышала, что мне кто-то звонит. Кто-то не из ближнего круга. Дело в том, что я на каждый из своих обычных контактов поставила отдельную мелодию. Слышу, что играет, и сразу понимаю: вот это с работы звонят. Это мама. Это остальные родные. Это Белка, ну и так далее. А если звонит мелодия по дефолту, значит, либо человека нет в списке моих контактов, либо он появляется так редко, что обозначать его отдельной мелодией просто глупо. Здесь явно был кто-то левый, не из моей телефонной книги, потому что на экране высвечивался номер, а не имя. Но номер мобильника, а не городской. На банковский спам не похоже. И ведь настойчивый какой! Обычно, если ответа нет, люди отбиваются и звонят позже. А тут прямо вот долбит и долбит, как дятел! Я посомневалась еще секунду и все-таки решила ответить.
- Алло?
- Привет, дорогуша! Ну что, уже локти кусаешь? Обратно, небось, хочешь? А вот хрен тебе по всей деревне! Такими мужиками, как я, не разбрасываются. Только место уже занято!
Петр. Похоже, пьяный в дымину. И чей-то истерично хихикающий женский голос на заднем плане.
- Желаю счастья в личной жизни! И забудь ты, наконец, уже мой номер, засранец!
Если я не улыбаюсь. Часть 24