Циничный внешний вид Хаксли сломался в 1930-х годах. Он больше не мог жить в материалистической, бессмысленной вселенной. Но вместо того, чтобы обратиться в христианство, как это сделали сверстники, такие как T S Eliot, он обратился к научной духовности своего друга Джеральда Хирда, первого научного журналиста BBC. Слышал, что психология и другие науки могут обеспечить эмпирическую базу для духовных техник, таких как медитация. Эта эмпирическая духовность (моя фраза) обратилась к Хаксли.
Он и Херд стали ведущими фигурами в пацифистском движении 1930-х годов. Но они внезапно оставили надежду в Европе и переехали в Лос-Анджелес в 1937 году. На некоторое время они вместе с романистом Кристофером Ишервудом стали видными членами Ведантского общества Южной Калифорнии (Веданта - это форма индуистской мистики). Их прозвали "мистическими экспатриантами" другой подобный экспатриант, Алан Уоттс. Когда началась Вторая мировая война, они столкнулись с многочисленной критикой в Великобритании за их "дезертирство" в Голливуд.
"Общество хорошо настолько, что делает возможным созерцание его членов"
Подозреваю, что мистические экспаты чувствовали себя глубоко виноватыми в том, что оставили своих друзей и семьи в Европе. Это видно из некоторых отрывков из "Многолетней философии", написанных во время войны:
Возбуждение над событиями, которые мы бессильны изменить, либо потому, что они еще не произошли, либо потому, что происходят на недоступном расстоянии от нас, не достигает ничего, кроме прививки здесь и сейчас с далеким или ожидаемым злом, которое является объектом нашего бедствия. Четыре или пять раз в день слушать дикторов и комментаторов, читать утренние газеты и все еженедельники и месячные - в наши дни это называется "умным интересом к политике"; святой Иоанн Крестный назвал бы это снисхождением к праздному любопытству и культивированием беспокойства ради беспокойства.
Многолетняя философия была отчаянным ответом Хаксли на войну. Это объясняет глубокий политический пессимизм книги - он пытался остановить войну и потерпел неудачу. Современная цивилизация, пишет он, - это "организованное безлюбие"; реклама - это "организованные усилия, направленные на расширение и усиление тяги"; ХХ век - это "Эпоха шума". Большинство людей в восторге от различных форм идолопоклонства и эрзац-религии - поклонения прогрессу, поклонения технологиям и, прежде всего, поклонения национальному государству. Для Хаксли это все формы "религий времени", которые ставят свою веру в будущие триумфы. Авраамические религии также, в значительной степени, являются религиями времени (он утверждает), именно поэтому они привели к такому количеству кровопролитий.
Царство насилия никогда не прекратится, - пишет Хаксли, - до тех пор, пока "большинство людей" не примут вечную философию и не признают ее "высшим фактором, общим для всех мировых религий". Единственный способ проснуться от кошмара истории - это сосредоточиться на "Вечном Ныне". Это требует полной перестройки общества для создания новой инфраструктуры созерцания: "Общество хорошо в той мере, в какой оно делает созерцание возможным для своих членов". Это выглядело маловероятным, поэтому Хаксли уехал в пустыню Мохаве, чтобы попытаться стать святым.
Увы, полной самоотверженности оказалось трудно добиться. Многолетняя философия" - это великолепная энциклопедия мистики, но это не то же самое, что мистический опыт из первых рук. Сын Хаксли, Мэтью, после смерти отца задавался вопросом: "Достигнул ли Олдос когда-нибудь [трансцендентности] или нет; вот вопрос, который я поднимаю. Или все это интеллектуализировано, изложено в технических терминах и словах других людей, как в "Многолетней философии"?".
Только в мае 1953 года Хаксли почувствовал, что наконец-то получил мистический опыт. И тогда он принял мескалин, психоделический препарат, найденный в кактусе пейотов. Он открыл лыжный подъемник на мистическую гору. Психоделики, как он считал, давали простым людям представление о переживаниях, некогда прикованных к святым, и помогали таким интеллектуалам, как он, выходить за рамки концептуального мышления. Он также вышел из головы через соматические практики, такие как Тантра, гештальт-терапия, техника Александра. Он даже отмечал экстатические танцы. Казалось, что он расслабился и стал более спокойным с собой в 1950-х годах - такие друзья, как Исайя Берлин, ушли, пораженные чувством его доброты. С этим расслаблением появился оптимизм, что цивилизация может не довести до краха. Возможно, вечная философия все-таки станет популярной.