Одержимость, в случае Ферранта, и проступок, в случае Уоллер-Бридж, не являются основанием для настоящей дружбы
Эти два автора показывают изменчивость человека и то, какое влияние женская дружба может оказать на самого себя. Дружба в этих историях на самом деле является устройством, с помощью которого можно исследовать более глубокие углубления женской психики и показать, как они влияют на интимные, внутренние и внутренние эмоции, или то, что Щиты называют "извилистыми вибрациями внутреннего человека". Как в романах Ферранты, так и в драме Уоллер-Бридж, основанной на ее более раннем женском сценическом шоу, одержимость и проступки в женской дружбе иллюстрируют не общность, а одиночество. Именно этот поворот в использовании дружбы для самоанализа делает обе истории настолько успешными и узнаваемыми, поскольку эмоции, которые они подчеркивают, - это те эмоции, которые многие из нас испытывали в какой-то момент своей жизни.
В обеих историях мы получаем только одну сторону истории, и что оба автора блестяще делают, так это задаются вопросом, действительно ли эти отношения являются дружескими. В конце концов, одержимость, в случае романов Ферранта, и проступок, в случае Уоллер-Бридж, не являются основанием для настоящей дружбы.
Четыре неаполитанских романа обращают отношения между Еленой и Лайлой в орбиту, а Елена повествует о них. Этот литературный прием позволяет напрямую проникнуть во внутренний мир одной женщины, в то время как внутренний мир другой остается непрозрачным. Читатель может только строить догадки о намерениях, стоящих за действиями Лайлы, которые с самого начала являются жестокими и манипулятивными, рожденными от почти неуправляемого ревнителя, что Елена имеет возможность продолжить свое обучение, в то время как Лайла лишена этого. Елена одержима непостижимой Лайлой, которую она боготворит и ненавидит в равной степени, так как их отношения переходят из детства в старость. Лайла - ее тень, и она с постоянной опасностью смотрит на жизнь Елены, упиваясь в ее неуверенность (Лайла, кажется, обладает почти паранормальной силой, чтобы точно знать, что они такое).
Неустанное стремление Елены к признанию со стороны женщины, которая, похоже, не имеет никаких симпатичных черт, граничащих с психопатом. Это ни в коем случае не является дружбой по мерке Аристотеля: "Те, кто желает добра своим друзьям ради последних, являются друзьями больше всего, потому что они делают это благодаря самим своим друзьям, а не случайно".
Лайла - хулиганка, которая использует Елену в своих целях. Ревность - интеллектуальная и сексуальная - с обеих сторон коварна и саморазрушительна. Кажется, что в их отношениях нет ничего, что граничило бы с уважением друг к другу, и даже не кажется, что они нравятся друг другу. В 17 лет Лайла спит с Нино - местным мальчиком, который переехал из-за филантропии отца - пока девочки вместе отдыхают. Она делает это, зная, что Елена влюблена в Нино, даже если это никогда не было озвучено. В этот момент Лайла также несчастлива в браке. Это действие имеет огромные последствия для жизни обеих женщин, и действительно присутствие Нино, в решающий момент позже в истории, приводит к потере дочери Лайлы и неизбежному распаду любого рода отношений между двумя женщинами. На протяжении всех этих романов читательница задается вопросом, почему Елена не разрывает полностью и не освобождает себя от таких токсичных отношений, если это заставляет ее чувствовать себя так плохо.
Только в четвертом романе, когда обе женщины беременны одновременно, бывают редкие моменты, напоминающие то, что можно считать дружбой: посещение врача вместе, смех. Однако это длится недолго, и Лайла вскоре возвращается к своему безжалостному "я", ее грозному присутствию, угрожающему еще раз. Ключ к этой книге - одиночество - Елена наблюдает за Лайлой, и ей приходится иметь дело с собственными, когда она часто оказывается в ловушке с мужчинами, которым тяжело, казалось бы, неосведомленными (или, точнее, условно неосведомленными) о ее личном и профессиональном агентстве.
Несмотря на то, что Елена была однажды замужем, много лет была любовницей Нино и матерью троих детей, одиночество Елены отражается на протяжении всей жизни, и, возможно, именно поэтому она цепляется за идею дружбы с Лайлой, как бальзам на память об этом. В отличие от многих мейнстримовых примеров, упомянутых выше, в этих отношениях нет никакой формулы, и нет никакого счастливого конца.