Побыть с семьей Антону так и не удалось. Он просто не мог находиться дома. Между мыслями об Ане и приступами раскаяния перед женой его разрывало на части. Он не мог расставить для себя приоритеты между женщиной, которой был давно увлечен, и семьей, которая уже была в его жизни. До того, как он начал общаться с Аней, в его жизни, несмотря на всех, была только одна женщина — родная и любимая. Ольга всегда была рядом. Он был бедным, был богатым, опять терял все и создавал снова. Он скрывался и судился. Были реанимации, ранения, бессонные ночи, его гулянки. Она все терпела. Он осознавал, какую важную роль жена играла в его жизни, и его тошнило от мысли, что сейчас он хотел только одного — быть с Аней, просыпаться с ней, видеть ее каждый день. Хотя свою жизнь без семьи он тоже не мог представить, даже несмотря на то что, возможно, жена стала просто привычкой. Думать о том, что рано или поздно придется отпустить одну из женщин, он не хотел. Антон вел себя как эгоист. Он это понимал. От этого было еще хуже. Соврав, как обычно, о своих планах, он вышел из дома, сел в автомобиль, набрал друга и отправился на очередную тусовку с принятым решением сегодня не думать ни об одной из женщин.
Он пил, угощал всех вокруг. Шумные компании, девушки чуть старше восемнадцати. На минуту он подумал: «Вот она, моя привычная жизнь. Деньги, девушки, свобода — могу делать все, что пожелаю». С этими мыслями он пустился в веселье. Утром он не помнил себя.
Как же это сложно, когда рушится твоя привычная жизнь, которая еще вчера устраивала тебя полностью. Когда в душе обрыв… Также как в момент у человека может остановиться сердце, так же и жизнь у человека может перевернуться в секунду. Один взгляд, одна встреча, какая-то химия происходит и начинает рушить привычные устои.
— Как глупо было так увлечься. Как безрассудно. Будь что будет, — подумал Антон и набрал ее номер.
Аня задрожала, увидев, что он звонит. Хотела не брать, заставить его переживать, но страх от того, что этот звонок может оказаться последним, был сильнее. Она подняла трубку, в ее голосе одновременно можно было услышать радость, обиду и эмоциональное потрясение в виде дрожащего голоса.
— Я бы хотел тебе объяснить свое исчезновение, но это будет похоже на бред.
— Не нужно, просто приезжай, — сказав ему адрес и договорившись на вечер, она положила трубку и в слезах опустилась на кровать.
Ненавидела ли она себя сейчас? Да. Презрение за слабость, куда делся характер, почему она просто не послала его? Как же ей было противно от этого чувства ненависти и радости одновременно. Она вышла из спальни к подруге, Нина, казалось, поняла все с одного взгляда.
Уже на кухне под дивный аромат кофе и сигареты, затянувшись в очередной раз, Аня спросила подругу:
— Я реально веду себя как слабовольное дерьмо?
— Я уже не знаю, что сказать тебе, — ответила та. — Я бы хотела сказать тебе, что нужно бежать от него, но я вижу, что ты все равно не поймешь и не услышишь, тогда к черту советы. Но… ты вправду сейчас похожа на слабовольное дерьмо, — рассмеявшись, сказала Нина, сведя все нотации к шутке.
Книга уже на Литрес. Дарим скидку до 30% своим подписчикам по ссылке
