продолжение, начало тут
Приехали Тоня с Леной к тете Моте. Встретили их те же собаки. Только возле дома стояли две хорошие машины. В машинах никого не было. Тетя Мотя вышла из дома, махнула рукой на собак. Те замолчали. Пригласила женщин домой, узнала их, спросила как дела, как мужья. Спросила, что привело их теперь. Услышав, что приехали просто поблагодарить и помочь, улыбнулась довольно, и сказала :"Картошку вот здоровяки уберут, последняя уже. А вы помогите их накомить, кушать приготовить".
Столик был маленький, поэтому решили накормить сначала четырех здоровых ребят, которые к тому времени убрали картошку с поля в погреб, а потом покушать самим.
Ребята покушали, поблагодарили и уехали.
Сели кушать женщины с тетей Мотей. Тетя Мотя говорит:" Тоже благодарить приезжали, я ихнему начальнику помогла. А он мне помощников шлет". Бутылочку сливянки достала. Разговорились. Тете Моте, видно поговорить хотелось, а женщинам интересно было слушать. Рассказала тетя Мотя о своей жизни.
В 1910 году её маме было 15 лет. Что там, как там, а только была она беременная Мотей, но не замужней. Узнали родители и выгнали непутную из дома. Куда идти. Был ноябрь.
Пошла она на пруд, топиться. Да только жить то хочется, сразу не утонула, стала барахтаться в ледяной воде. А тут мимо местный дурачок проходил, вытащил её и, без сознания уже, принес к родителям. Благо он не понял, что беременная девка. По деревне говорить стали, что за рогозом пошла, да подскользнулась и в воду упала. Заболела сильно.
Родители же решили зиму дома держать её, лечить, как раз до родов, чтоб никто не видил. А ребенка, если суждено ему родиться, сразу, как котенка, закопать, и никто позора не узнает. Родилась Мотя в мае, утром, на заре. Самые работы в мае, на заре пора в поле идти. Весной день - год кормит. Каждый час на счету. Решил дед её, вечером с поля прийти и от дитя избавиться. Темно, из свидетелей только звезды да луна. Ушел в поле работать.
Роженица в то время без сил лежала, а дитя где-то рядом. Запищало дите. Не выдержала мама, взяла, к груди приложила. Толи молоком, толи слезами накормила. Оделась и не дожидаясь родителей ушла из дома с дитем. Шла к церкви, к этой, что сейчас рядом с домом. Уже стемнело, дороги не видно, только крест церковный на фоне неба. На него и шла. Пришла, на ступенки церви села и обессиленная уснула.
А в этом доме, что сейчас тетя Мотя жила, в то время жила вдова священника. Звали её баба Софья. Баба Софья жила одна, муж умер через год после свадьбы, детей не успела родить. Знала, баба Софья, травы, собирала их, людей лечила.
Вот на заре и пошла она по травам, а тут девка с дитем....Взяла баба Соня её к себе. Лечила, лечила, только не вылечить, если жизни уже в душе нет....Через два месяца мамы у Моти не стало. Баба Соня, в деревню к деду Мотиному с бабкой, ходила, но те только отмахнулись, нету девки, так и нету, ни а каком дите и речи нет. Не наше!
Вырастила баба Мотю, знания свои передавала, а к Моте другие знания, от Бога, приходить начали. Она их бабе Софье говорила, сама ими пользоваться не могла еще, малая была. Замуж Мотя не ходила и не думала об этом. Кому нужна, маленькая, худенькая, красоты никакой нету, работница в хозяйстве никакая, что дите. Приданного нету. Кому нужна сирота безродная? Никому.
Нужна стала когда бабы Софьи не стало. Через год, наверное, пришла к ней женщина, :"Ты,- говорит,- должна же знать что нибудь от Бабы Софьи, помоги, сын болен".
Помогла, выздоровел. Это был 1929 год. Начала лечить , помогать людям. Потом было время, запретили, милиция даже с преседателем приезжала, сказал :"Прекращай это дело, а то в тюрьму". Мотя сказала :"Я твоей женя разродиться помогла, матерю твою вылечила, а ты в тюрьму!?" А он говорит :"Тетя Мотя, сейчас есть кому лечить, фельдшер вон сидит, а я, если тебя не посажу, то сам сяду. Прекрати тетя Мотя, очень прошу". Прекратила.
"Не ходили долго люди, поди, тоже боялись. Потом потихоньку, пошли, это в войну уже было. После войны, опять запретили помогать. А теперь опять можно. Хорошо. И людям и мне".
Было это в 1997 году. Значит тете Моте было лет 86 уже. Маленькая, худенькая, но какая-то лицом светлая, приятная, и старая и не очень.
Продолжение, начало тут