Ира вынырнула из толпы и подбежала ко мне.
- Женька, пойдем со мной в туалет! - протараторила она, схватила за руку, вытащила меня из-за столика и потянула следом за собой.
Пробираясь через толпу танцующих людей, я старалась никого не зацепить. Ира тянула меня с такой силой, что уворачиваться приходилось в доли секунды! Если маневр не удавался, то я просто кричала человеку глупо улыбаясь “извините!” и мчалась дальше за подругой. Краем глаза я заметила, как она резко прикрыла свой рот рукой. Ну, понятно.
Через минуту я уже держала Иркины волосы, обернув их вокруг запястья, а подруга тем временем изо всех сил тошнила в унитаз.
Я - человек по натуре не брезгливый, поэтому спокойно отношусь к таким вещам. Тем более, что с такой подругой к ним пришлось привыкать.
Через несколько минут она обессилено уселась на пол и закрыла глаза. Знакомое мне чувство. Я протянула бумажное полотенце:
- Держи, я пойду воды принесу.
Оставив Ирку на полу, я вышла из туалета, чтобы купить бутылку газированной воды в автомате у входа.
Умыв то, что можно было умыть, я напоила подругу водой с пригоршней активированного угля и потащила на улицу.
Мы буквально вывалились из ночного клуба на прохладный тротуар. В голове все еще гремела и пульсировала музыка, хотя двери за нами плотно закрылись. Ночь была освещена разноцветными вывесками магазинов, кафешек, бутиков, забегаловок, баров и пабов. И еще нескончаемой вереницей гирлянд, которыми на этот Новый Год украсили главные улицы города, да так и решили оставить навсегда.
- Женька, я такой пьяной давно не была! - с трудом выговорила Ира, икнула и прислонилась к стене здания. Затем она медленно подняла голову вверх и мечтательно добавила: - Ты только посмотри на эти звезды, Женьк...
Я тоже подняла голову.
- Это гирлянды, Ир. Звезд за ними не видно.
- Правда? - она перевела на меня свои глупые стеклянные глаза и звонко засмеялась. - Я забыла! Вот дура! А почему это ты трезвая?
- Кто сказал, что я трезвая? - я из последних сил держалась на ногах, но все еще продолжала соображать. Это была моя супер сила, которой я гордилась еще с подросткового возраста, когда гуляла и пила намного сильнее.
Пошарив по карманам, подруга достала пачку. Щелкнула зажигалка, она прикурила длинную тонкую сигарету и застыла задумавшись, держа её между пальцев с красивым ярким маникюром. Ира так грациозно держала сигарету в руке, что казалась даже какой-то нереальной. Я смотрела на её курносый профиль в блестящей ночи и мне вдруг стало грустно.
- Женька, как мы с тобой живем? - вдруг протяжно выдохнула она, будто прочитав мои мысли. - Нам почти по сорок, а мы шляемся по клубам, как малолетки… В чем проблема, Жень?
Я молчала. Мне не хотелось отвечать на этот вопрос. Сделав еще две длинные философские затяжки, Ира показала куда-то вперед и вверх рукой, в которой зажимала дымящуюся сигарету. Я повернула голову и пыталась увидеть то, на что она указывала.
- Это все там, наверху! Они там решили, что мне в 39 лет не нужен ни муж, ни дети! Только работа, да и та тупая! Я не права, Жень? Скажи, я не права? - она повернулась ко мне и не отводила глаз, ожидая моего утвердительного ответа.
В её темных длинных волосах запутались блёстки со шляпки, которые сегодня раздавали в клубе. Под тонкой курткой, которую Ира держала нараспашку, было маленькое худощавое тело, обтянутое коротким вечерним платьем. Она еле стояла на своих шпильках, немного размазанная косметика портила лицо, но все равно в общем Ирка выглядела элегантно и хорошо. Мы дружили пять лет, виделись почти каждый день и созванивались по три раза в сутки. Я уже и не могла вспомнить те дни, когда её не было в моей жизни. Казалось, что Ира заполонила собой все пустое пространство и основная часть моих веселых и интересных воспоминаний была связана именно с ней.
- Дура ты, Ирка. - улыбнулась я и обняла её, потому что становилось холодно и она начала дрожать. - Просто ты не тех мужиков выбираешь. Проще нужно быть, искать ближе к земле.
- Как ты? - она сделала последнюю затяжку и положила окурок на фундамент.
- Да, нет, я тоже дура. - теперь мне стало смешно.
Прохладный апрельский воздух немного привел нас в чувства. Мимо проходили и проезжали в своих автомобилях ночные тусовщики или уставшие работники, направляющиеся домой.
- Жень, ты надолго уезжаешь?
- Не знаю еще. Я взяла отпуск на две недели. А там посмотрим.
- Возвращайся поскорее, с кем мне дружить? - она притворилась, что хнычет и спрятала лицо в мое пальто. - Ладно, пойдем дальше пить!
Двери клуба открылись и оттуда вышел высокий мужчина. Он остановился в двух шагах от нас и тоже закурил, задумчиво выпуская клубы дыма из ноздрей и приоткрытого рта. Мы засмотрелись. Ира одернула свой платье.
- Молодой человек, сигаретки не найдется? - вдруг спросила она своим хрипловатым томным голосом, тут же забыв обо мне.
Она часто так поступала и я спускала ей это.
- Да, конечно! - он достал пачку сигарет и протянул ей, приятно улыбнувшись.
Взяв одну, подруга кокетливо улыбнулась, глядя ему в глаза и попросила огоньку.
Через пять минут они уже о чем-то общались, открыто флиртуя, полностью забыв о моем присутствии.
Вскоре я замерзла и, вернувшись внутрь, сразу же подошла к бармену. Мы с ним были хорошо знакомы около трех лет, с тех пор, как я помогала делать веб сайт для этого клуба. Жан был младше меня ровно на два года. О том, что мы делим один день рождения на двоих, мы узнали только лишь в этом году, когда подруга уговорила меня отпраздновать его здесь, в клубе.
Существует такой стереотип, что бармен должен быть сексуальным и притягательным для обоих полов. Он должен томно протирать стойку, флиртовать с посетителями, красиво разливать напитки по стаканам и умело делать коктейли, перебрасывая бутылки из одной руки в другую. Этот стереотип нам навязали иностранные фильмы. Я могла бы с ним поспорить, потому что видела достаточное количество зауряднейших барменов, но Жан был именно таким, каким рисовал его зарубежный кинематограф: высоким, крепким, темноволосым и очень умелым в обращении с бутылками и бокалами.
Он приехал сюда из Аргентины, чтобы окончить факультет экономики в местном универе, да так и остался. Его кожа в любое время года отливала бронзой и на вид была шелковистой и упругой как у ребенка. Девушки постоянно терлись около барной стойки, пытаясь привлечь внимание красавчика-бармена и попытать свою удачу. Я никогда намеренно не интересовалась его жизнью, но ни разу не видела, чтобы он отвечал на чьи-либо знаки внимания более активно, чем это было прописано в кодексе.
- Жан, ты не знаешь, что это за парень? - я кивнула в сторону вошедшей следом за мной парочки.
- Знаю. Нормальный мужик. Часто тут бывает, работает в офисе неподалеку. Днем в кафешку мою тоже часто заходит. Заказывает стабильно одно и то же: кофе без сахара со сливками и булочку из отрубей.
- Как думаешь, если я оставлю Ирку с ним, все будет хорошо?
Жан засмеялся и на его щеках появились ямочки.
- Жень, она до сих пор жива-здорова, хотя попадала в разные неприятности. Я уверен, что с мистером стабильностью она будет в порядке.
- Вот и отлично! - я улыбнулась и положила на стол деньги. - Спасибо! Я домой.
- Хорошего вечера! - крикнул он мне вслед, когда я уже уходила.
Пришлось остановиться в дверях, обернуться и улыбнуться. Кто его знает, когда я попаду сюда снова?
Я поняла, почему нам так нравится это место - здесь правда было очень уютно. Мы называли его клубом, но на самом деле это был небольшой бар. Два зала на разных уровнях: в одном люди сидели за столиками, о чем-то беседуя и потягивая напитки, на танцполе второго зала отрывались те, кому не сиделось. Барная стойка стояла в углу первого зала и оттуда было хорошо видно все, что происходит в баре. Да и сама эта стойка напоминала то место из игры, в котором тебе нужно пройти какую-нибудь миссию: над ней светились фонари и свет, отскакивая от батальона бутылок на полочках, рассеивался вокруг призрачным заревом.
- До встречи! - беззвучно прошептала я Жану, кивнула и вышла.
Час ночи, пятница. Уставшие от рабочих будней люди только входили в раж своего веселья, но мне уже нужно было домой. Я уходила по двум причинам: во-первых, утром нужно было вставать в пять. Во-вторых, еще нужно собрать вещи. Я не знала на какой срок уезжаю, поэтому собралась взять с собой достаточно много вещей.
Весенние ночи в городе - это отдельная история. Люди оживают после долгой зимы и оживляют своим появлением полупустые улицы.
Я жила в соседнем районе - буквально полчаса ходьбы. Топая на высоких каблуках по неровному тротуару, да еще и с дозой алкоголя в крови, я будто бы смотрела на себя со стороны и не смогла сдержать улыбку. Недавние Иркины слова не то, чтобы задели меня за живое, но немного отрезвили. Нам почти сорок, а мы одни. Но даже не в самом одиночестве дело, а в том, что никого и не хочется рядом… Эх, как же скучно мы стали жить!
От бара до моего дома нужно было пройти мимо МакДональдса, парка с дурацкой движущейся фигурой обезьян на торте и перейти через реку по небольшому освещённому разноцветными огнями мостику.
Я долго выбирала себе квартиру. Искала пару лет подходящий район, улицу и дом, которые бы мне понравились. Конечно, я сняла её сразу же, как только увидела. И ни разу еще не пожалела. От моего дома оказалось недалеко до работы - тоже около сорока минут ходьбы, что было очень полезно и выгодно, потому что на транспорте каждый месяц я экономила кругленькую сумму!
Проходя по мосту, я остановилась на середине и посмотрела вокруг. Мне нравился этот город, я выбрала его сама и это пока что было единственное решение в жизни, принимая которое я не колебалась.
Запомнить этот момент таким. Как жаль, что нет у нас в мозгу чего-то типа кинопленки, чтобы запечатлеть воспоминание и прокручивать его именно таким, какое оно было, неизменным сквозь года.
Мне ужасно не хотелось сейчас возвращаться в квартиру. Да, ноги отваливались из-за высоких каблуков и, если бы было теплее, то я наверняка сняла бы их и пошла босиком, но апрель оказался достаточно холодным. Лямка от лифчика жутко надавила плечо, перекрутившись где-то пару часов назад и я так и не смогла вернуть её в исходное положение. Я устала втягивать живот, чтобы не показывать лишнее и казаться моложе. Но возвращаться сейчас домой всё равно не очень хотелось.
Купив в круглосуточном окошке стакан латте и булочку, я вернулась назад к мосту, села на лавку у реки и стала любоваться отблесками разноцветных ламп.
С приходом тепла народу на улицах заметно прибавилось и мост не оставался пустым ни на минуту. По нему постоянно кто-то шел, фотографировался или стоял, под ним проплывали лодки на двоих, где мужчины мерно гребли веслами по спокойному течению. То там, то сям были видны вспышки камер. Другие люди тоже хотят запомнить этот момент.
Я знала, зачем я уезжаю. Мне сказали об этом сегодня утром. Я была расстроена, плакала и хотела остаться дома. Но пришла Ира и вытащила меня в клуб. Она сказала, что сидеть дома и горевать - это не выход. Ведь от меня здесь уже ничего не зависит и мне остается только ждать, когда боль поутихнет.
Я не знала, чем бить её козырь и не хотела оставаться дома одна в этот день. Поэтому, после недолгих уговоров, я нарядилась, накрасилась и мы пошли в клуб. Я не танцевала, а только пила целый вечер, наблюдая за подругой. А вот она - танцевала и возвращалась с танцпола только за тем, чтобы сделать еще пару глотков мартини. К ней подкатывали мужчины и она радовалась своей популярности. Ко мне давно никто не подходил. Наверное, по мне было видно, что я занята, а может...
Мои размышления прервал какой-то в усмерть пьяный мужчина, подсевший рядом. От него жутко разило перегаром и это с учетом моего собственного, поэтому я допила кофе, бросила стаканчик в урну и ушла. Он что-то пытался говорить мне вслед, но я не слышала, что именно.
Под моим домом работала раменная. Самое интересное, что её владельцем был настоящий японец. Он же сам и заведовал кухней. Часто его можно было встретить на кассе, особенно в те моменты, когда посетителей было не очень много. Я уже хотела пройти мимо, но вдруг подумала: а как скоро мне удастся снова поесть настоящей японской лапши?
Сквозь прозрачную витрину было видно, что внутри всего лишь пара человек. Лапшичная называлась “Рамен”. На вывеске, ярко подсвеченной голубым, красным и оранжевым, светились японские иероглифы, которых я не понимала.
Маленькая комната - всего четыре столика, узкая доска вокруг кухни и одна такая же на троих у витрины. Всего один из столов занят какой-то парочкой, что активно поглощала свежесваренные супы из красивых глиняных мисок.
Господин Ёсида скучал за одним из пустых столиков. Он сидел, закинув ногу на ногу и уткнувшись в свой телефон - старик любил играть в какую-нибудь несложную игру, отвлекающую от скуки и однообразия.
Увидев меня, он улыбнулся и сказал со своим смешным акцентом: Ения!
- Доброй ночи, Акихиро-сан! - я поклонилась и подошла ближе, миновав парочку голодных.
Мужчина расплылся в довольной улыбке - ему нравилось, когда с ним так здоровались. Аутентичная азиатская экзотика была фишкой его бизнеса, поэтому обычно здесь было много народу - все хотели настоящей японской еды. Но ближе к закрытию все расходились и оставались вот такие запоздалые посетители, вроде меня или этой парочки.
- Ения, будешь кушать лапшу?
- Да, господин Ёсида, дайте, пожалуйста, со свининой и зелеными бобами.
- Десять минут, Ения! - присвистнул он и быстрыми шагами ушел.
Я присела за стойку, что тянулась по периметру кухни. Отсюда можно было наблюдать, как он чистит, нарезает, варит и жарит еду, которая через несколько минут окажется в моем уже урчащем желудке.
С господином Акихиро Ёсида мы были знакомы четыре года - как только я въехала в этот дом. Его лапшичная занимала две комнаты на первом этаже. Остальная территория была арендована продуктовым супермаркетом и небольшим книжным магазином.
Впервые он заговорил со мной на второй день моей жизни в новой квартире. У меня была бессонница после небольшой ссоры с тимлидом на работе, поэтому я не могла уснуть и вышла в супермаркет. Увидев, что лапшичная еще открыта, я вошла внутрь. Была полночь и оставалось всего несколько человек, чьи заказы господин Ёсида заканчивал готовить. Я подошла и спросила, работает ли он еще. Он молча кивнул. Тогда он показался мне злым стариком, но я все равно заказала суп с клецками и уселась за столик в ожидании.
К тому моменту, когда мой суп был готов, заведение уже опустело. Хозяин подозвал меня и протянул миску. Я заплатила и извинилась за то, что задерживаю его. Внезапно, его морщинистое лицо растянулось в улыбке и он сказал: не извиняйтесь, мне приятно провести свободное время с вами!
И мы разговорились. Он расспросил меня о моей жизни, затем рассказал о своей. Я узнала причины его переезда в другую страну и об успехах лапшичной. Оказалось, что он прожил здесь больше пятнадцати лет и отлично знал язык, но от акцента так и не смог избавиться.
Мы говорили о разных вещах. Общение с ним настолько меня увлекло, что я не заметила, как подкрались два часа ночи.
С тех пор мы стали часто общаться. Когда мне совсем не хотелось готовить себе еду, я просто спускалась вниз и заказывала что-нибудь вкусненькое у господина Ёсиды. Он ни разу не разочаровывал меня.
За эти годы я узнала, что живет он со своим сыном, которого привез из Японии после того, как умерла жена. Сюда он приехал потому, что позвал бывший сослуживец, женившийся на местной девушке. Господин Ёсида приехал с одним чемоданом вещей и маленьким ребенком на руках. У него не было ничего и друг приютил его на первое время.
Затем они вдвоем открыли небольшую закусочную, которая прогорела через два года. Вскоре они открыли еще одну и дела пошли значительно лучше. А потом у друга заболела жена и он вынужден был оставить бизнес. С тех пор господин Ёсида занимался этим сам. Он поставил сына на ноги, выучил его в лучшем университете города и очень гордился тем, что сын женился и родил ему внучку.
Запах жареной свинины и зеленых бобов вывел меня из транса. Еда уже стояла прямо передо мной, аппетитно зазывая: “съешь меня полностью!”. Господин Ёсида молча глядел на меня, не отводя глаз.
- Ения, что тебя беспокоит сегодня? - спросил он, вытирая руки о передник.
- Ничего. - соврала я. - Я уеду на некоторое время. Так что, вам тут как-то придется без меня.
- Уедешь? - он с тревогой посмотрел на меня, продолжая вытирать вымытую утварь. - Надолго?
- Я не знаю. Возможно, на две недели, а может и на месяц. Я еще ничего не знаю.
- Ения, куда ты едешь?
- Домой. - выдохнула я.
Необычайно вкусная лапша щекотала вкусовые рецепторы и я даже прикрыла глаза от наслаждения. Это - одна из многих вещей, по которой я обязательно буду скучать однажды. Сладковато-пряный вкус свинины с бобами растекался во рту, по пищеводу и желудку. Господин Ёсида посматривал на меня, улыбаясь. За столько лет он привык к моему способу кушать - если еда нравилась, то я прикрывала глаза и временами даже слегка пританцовывала.
- Я надеюсь, Ения, что у тебя все будет хорошо и ты вернешься назад очень скоро!
- Я тоже, Акихиро-сан! Как поживает ваш сын?
- О, спасибо, Ения! Кэзуо очень счастлив! Его жена ждет второго ребенка! В семье Ёсида скоро будет мальчик.
- Поздравляю! Вы уже знаете пол ребенка?
- Нет, конечно. Еще рано. Но я чувствую это. Хочу, чтобы это был мальчик. Девочка у нас уже есть.
Я улыбнулась. Приятно было наблюдать за стариком, который так сильно радуется своим внукам…
- Когда ты уезжаешь, Ения?
- Утром. - я посмотрела на часы. - Через три часа. Ох, мне нужно вещи собирать. Спасибо за вкусную еду, Акихиро-сан! Вы - лучший! Я зайду к вам сразу после возвращения. Удачи!
- Спасибо, Ения! - он махнул на меня рукой и улыбнулся, словно смущенный мальчишка. - Удачной поездки!
Квартира на десятом этаже встретила меня тишиной и темнотой. Здесь, как обычно, приятно пахло моей любимой аромасвечой с запахом ванильно-шоколадных кексиков. При входе сразу среагировал датчик движения и включился свет. Я всегда любила жить в ногу с прогрессом и старалась окружать себя технологиями по максимуму.
Из комнаты выползла Варька - моя десятилетняя черепаха. Она оказалась самым спокойным и благодарным домашним питомцем из всех, что у меня когда-либо были. Когда мы переехали на эту квартиру, я сразу же купила специальный чип и прикрепила его к панцирю Варьки, чтобы с телефона видеть где она находится. Потому что это молчаливое животное могло на целый день куда-то зарыться и молчать в ответ на мой зов.
- Ну что, подруга, готова к путешествию на поезде? - спросила я, снимая каблуки. - сейчас соберемся и покатим.
На холодильнике висел список. Я всегда составляла списки необходимых дел и вещей.
Так, выключить холодильник. Есть. В нем пусто уже три дня, стоило тогда же его и выключить.
Отключить бойлер. Есть.
Залить воду в автоматическую поливалку для моего цветка. Есть.
Вынести мусор. Есть.
Есть, есть, есть.
Вытащив свой чемодан из шкафа, я бросила его на кровать и сложила внутрь все вещи по списку. Застегнула молнию, поставила на пол у дверей. Приготовила сумку для Варьки, её корм и лекарства. Тоже все поставила у дверей.
Затем умылась, почистила зубы и легла.
До подъема осталось полтора часа, а спать не хотелось от слова совсем. Алкоголь постепенно выветривался. Я встала и приоткрыла окно на балконе. За ним потихоньку светлело небо. Где-то на родине господина Ёсиды солнце уже поднялось и наконец-то начинало доходить и до нас. Город медленно затихал на пару часов, чтобы снова ожить после того, как все отоспятся и отдохнут.
На кухне закипел чайник. Нащупав в полумраке чашку в навесном шкафчике, я залила кипятком пакетик имбирного чая и вернулась в спальню к окну. Все равно уснуть мне не удастся, значит, высплюсь в поезде - ехать-то больше четырех часов.
Варька забралась под прикроватный столик и затихла. Холодильник молчал, черепаха не шевелилась, в квартире стало тихо, будто во сне. По мере того, как светлело небо, на стенах прорисовывались две картины, висящие над изголовьем, еще моя двуспальная кровать, столик и огромный шкаф на всю стену. Обычно на кухне утреннее солнце отражалось от стекол в шкафчиках и освещало всю комнату полностью. Именно поэтому мне нравилось проводить много времени на кухне. Я даже перетащила туда свой любимый плед, чтобы укутываться во время работы или чаепития.
Все четыре года я создавала уют в своей квартире и наконец-то была довольна. Мне было уютно и хорошо в любом месте своего жилища: на кухне у большого окна меня ждал круглый столик, на котором всегда стояла ваза с цветами. Приходилось, конечно, покупать их самой. Но любишь красоту - трать на нее свои деньги!
При переезде я поменяла местами спальню и гостиную. Комнату для приема гостей я оставила небольшой. Там помещалась маленькая раскладная софа, кофейный столик и телевизор, который я включала очень редко. В комнате побольше я сделала свою спальню - здесь сразу был выход на балкон, кровать я отделила большой легкой ширмой из дерева и льняной ткани, которую при желании можно было сложить и убрать к стене. И вообще, комната вышла очень уютной и красивой.
Мне не хотелось прощаться со своим домом даже на пару дней, но выбора не было.
Зазвонил будильник: пора вставать.
Продолжение следует...