В мире нет ничего более удивительного и противоречивого, чем красота. Это объясняется многими факторами, начиная с происхождения понятия и заканчивая тем, во что он сформировалось в конце-концов. Сегодня снова немного расплывчатых размышлений.
Красота - это слово, вне закона от основного дискурса с момента его секуляризации: с момента его спуска с бессмертного Олимпа и нахождения в палатке среди прекрасных пейзажей, красивых людей и красивых объектов.
Она оставила платоническую универсальность и спустилась в конкретный, осязаемый, аристотелевский мир. Он перестал доставлять удовольствие и дал только страх. Возможно, к началу века, возможно, к Первой мировой войне, красота стала грехом лже-эстетики.
Почти столетие назад то же самое произошло с концепцией возвышенности, сложность которой не очень подходит для современного и постмодернистского мира, который является твердым производителем художественных каш, подходящих для всех зрителей. Однако для нас с Роджером Коломом это своего рода ключевое слово, секретный код, который мы редко используем. Только в тех случаях, когда слово "красота" ясно указывает на то, что это слово значит для нас. Я почти каждый раз вспоминаю, как мы используем это, как вехи, которые знаменуют нашу дружбу.
Роджер был удивлен, что я использовала это слово для его последнего проекта, который, как и многие в нем, является не "своим" проектом, а проектом всех тех, кому он позволил его осуществить.
Путешествие, пятидневная экспедиция из Буэнос-Айреса в Ла-Плату на велосипедах, работа Леонелло Замбона. Экспедиция, которая не ищет, а пытается найти больше искусства и больше художников. Путешествие, которое не является ни исследовательским, ни колониальным, а скорее праздничным и сдерживающим, которое дает каждому участнику, тем, кто путешествует и тем, кто встречается с путешественниками, радость любовной усталости, любви к месту назначения, которое на мгновение и на мгновение объединяет их, и опять же территориально объединяет их в месте, которое уже отличается от других. Как они сами определяют,
"то, к чему мы стремимся, - это работа, которая сама по себе является работой и которая, в то же время, является кураторством, изучением работы других людей, изучением их методов и результатов, серией бесед и, в конце концов, отображением того, чего мы достигли и чему научились на этом пути".
Блог Экспедиции, который является частью работы, а значит и работы, может даже пугать их из-за необычного. Это когда художник, в данном случае художники, обнажает творческий процесс нашим взглядом и нашим интеллектом, не щадя нас своей самой эмоциональной стороны. Такое путешествие можно было бы назвать путешествием в путешествии, альтер-экспедицией. Мы по-прежнему сопротивляемся этому мета-арту, как если бы само его существование было эстетическим вкладом; как если бы знание умственного, диалогического и эмоционального процесса, ведущего к произведению искусства, привело бы к его самоуничтожению или девальвации; как если бы откровение слоя суб-медиа ухудшило бы произведение, и без того бесполезное для его функции.
Функция медиа-искусства заключается в том, чтобы скрыть существование этого слоя, представить произведение как объект имманентного восприятия, как объект религиозного поклонения в безбожном мире, как реликвию художественной религии. В эту игру искусства играют средства массовой информации, а вместе с ними и рынок искусства, и большая часть музеев и галерей: они играют на сокрытии того, что позволяет художественному произведению более отчетливо восприниматься как апорация разума, как то, что в контрасте между нашими концептуальными выражениями (художника, зрителя) и самим произведением, раскрывает нам многогранность и нестабильность мира.
Перефразируя Шиллера, можно сказать, что возвышенный современник состоит из художественной мысли, которая в высшей степени выражается как диалектика сложности и недовольства; и как творческий акт, который вызывает и прославляет то же недовольство. Диалектический процесс между отчаянием и надеждой, что в своем художественном варианте не предполагает синтеза, а предполагает вечное возвращение одного к другому. Между скорбью, выраженной как дрожь, и радостью, которая приходит к энтузиазму, есть возвышенное,
"и хотя это не совсем удовольствие, утонченные души предпочитают его, несомненно, любому удовольствию".
Экспедиция, в этом смысле, возвышенная. И я считаю себя среди утонченных душ, которые наслаждаются этим произведением и его работами.
Я не знаю, как для каждого конкретного человека, но для меня это высшее благо.