Не попади в объятия Ужа

Хоть не в неё, свистя, стрела летела               
Внезапно появившись от запруды,
Но острым краем, всё-таки, задела
Лебёдку, что в мечтах была о чуде.
И та  упала с высоты на землю
Под гнётом чувств каких-то непонятных.
Казалось, лебедь, промелькнувший тенью,
Мгновенно сжал её в своих объятьях.
Ей так хотелось радоваться жизни,
За лебедя приняв Ужа простого,
Что замерла от счастья неподвижно
В душистых травах луга заливного.
Сдавив кольцом  изогнутую шею,
Тот долго упивался своей силой.
Она же, от бессилья холодея,
От ран страдая,  о любви просила.
Уж повторял её движенья тоже,
Сворачиваясь,  выгибался ловко.
Казалось, сбросит он ужачью кожу –
Проглянет лебединая головка.
В предсмертном сне ей явно так казалось,
Что милый к ней неправедно суров.
И сильными крылами, напрягаясь,
Всё била в грудь, надеясь на любовь.
Ужу хоть те движенья и приятны,
Чуть замер он,  прищуривши глазок,
И, испугавшись птицы непонятной,
Вдруг быстро спрятал голову в песок.
Спасли её детишки утром ранним,
Теплом своим согрев и добротой.
И тут же окропили с ветки рану
И мёртвой, и живой лесной водой.
Раскрыли ей глаза, пока не поздно,
Что вводит, Уж, конечно, в заблужденье.
Что может подарить он ей не звёзды,
А мутное их в луже отраженье.
Рождённый ползать, он взлететь не сможет.
Вся жизнь его – мечты под сводом  звёзд.
И в небо ей подняться не поможет.
Не сможет даже встать в ужачий рост.
Тогда она, слегка качнув крылами,
Оправилась, встряхнулась, поднялась,
Над речкою, над лугом, над полями
Навстречу новой жизни понеслась.
Вот так опять, на зов рванула смело,
От тяжкого освобождаясь сна,
И  раненая, а взлететь сумела –
Такая сила небом ей дана.
И дети наблюдали у причала,
Как в форме лебедя,   свободной от оков,
Огромным белым облаком промчалась
Над всей землёй,  главенствуя, любовь.