Он смотрел на мир невидящим взглядом. Все было нечетко, только пестрые разводы периодически проплывали перед глазами. Но слышал он хорошо. Вот раздался монотонный ритмичный стук, и тень проскользнула по сонному лицу младенца, это папа прошел медленной неуверенной походкой мимо. «Не подошел…», - грустно думал малыш, пытаясь сфокусировать взгляд, но картинка не приобретала четкости, как он не старался. «Ничего, со временем все наладится, я скоро буду видеть хорошо, надо немного подождать», - успокаивал себя ребенок.
Вдалеке раздался жуткий звон разлетевшихся в стороны стеклянных предметов, и следом послышался громкий голос его мамы. Она что-то кричала на непонятном малышу языке, долго, невнятно. И так же невнятно и громко ей отвечал папа. Это продолжалось довольно длительное время.
У ребенка забилось сердечко сильнее, он стал волноваться, ерзать в кроватке. Он чувствовал, что мама чем-то расстроена, недовольна. Да, чувствовал! Чувства – это еще одна из способностей, которыми малыш обладал с рождения. Он всегда четко определял, какое у мамы настроение, состояние. И очень переживал и тревожился, когда она была не в духе. А это было практически всегда! В такие моменты малышу хотелось прижаться к маме, обнять ее крепко-крепко, чтобы она заулыбалась, почувствовала его любовь, поддержку и обняла в ответ. Тогда им будет хорошо и комфортно вдвоем и ничего не страшно.
Вот и сейчас он хотел помочь ей, успокоить. «Мама! Мама!» - позвал малыш, в реальности это прозвучало больше как мяуканье. Никто не услышал его. Младенец постарался громче, опять не слышат. Конечно, они так кричат друг на друга, а его писк рассеивается раньше, чем долетает до стены. Он лежал в смятении, тревога нарастала, маме было плохо, а он не мог помочь. И когда эмоции от безысходности зашкалили, малыш закричал что есть сил. Он лежал и рыдал, повторяя про себя: «Мама! Мамочка! Я с тобой! Я так тебя люблю!»
В этот момент голоса стихли, послышались шаги. К нему шли и мама, и папа. Но ребенок, который уже во всю себя накрутил, не мог успокоиться.
- Что ты орешь?! - послышался грубый папин голос. – Ну-ка, замолчи!
- Да, что тебе надо?! – еле ворочая языком, проговорила мама. – Достал вопить! Не мешай нам, у нас дел по горло, а ты глотку рвешь! Лежи, помалкивай!
Малыш не понимал, что ему говорят, он хотел обнять маму, а она кричит на него. Пытался увидеть ее, но перед мокрыми от слез глазами мелькали лишь силуэты. От растерянности начал плакать еще сильней.
Женщина замахнулась на ребенка:
- Заткнись! - завизжала она, перекрикивая рыдания малыша, но мужчина, перехватил ее руку.
- Пошли, поорет и перестанет, - нервно проговорил он, - там закуска стынет .
Мать со злостью дернула старую детскую кроватку и, шатаясь, направилась в другую комнату. Муж последовал за ней, цепляя углы, на ходу выключив свет.
Малыш испугался сильного толчка кроватки, резкой темноты и перестал плакать. Он молча лежал и только изредка всхлипывал после долгой истерики. Сердечко продолжало учащенно биться, тревога за маму никуда не делась. Остались только страх и голод. Очень хотелось есть. Но он понимал, что отвлекать маму не надо, она снова расстроится и будет кричать. А огорчать ее совсем не было желания. «Я хороший, я послушный, мамочка! Я не буду тебе мешать», - думал он.
В другой комнате стало потише, малыш слышал только бессвязное бормотание и позвякивание посуды. Он снова пытался навести фокус на какой-нибудь предмет, всматриваясь в темноту, но безрезультатно. Или от мерного тиканья настенных часов, или от сильных переживаний, или от ощущения одиночества малыша стало клонить в сон. Его припухшие веки слипались, в голове мысли были все бессвязней, тело расслабилось. Но перед тем как уснуть, малыш успел подумать: «Спокойной ночи, мамочка! Спасибо, что ты есть! Я тебя очень люблю!»