Солнце сходило вниз. Был закат. Кто-то вылил розово-фиолетовые краски на угасающее полотно.
Им было по четырнадцать. То был рассвет. Кто-то жаждал их смех, их блеск глаз, их будущее.
Кто-то решил, что пора переворачивать доску, продавать и восхвалять время предателей. Неподсудных.
Кто-то решил, что мировая борьба зашла слишком далеко, и пора сдавать рубежи, грабить своих, бросать в огонь голодных детей, и по-садистски смотреть им в глаза: "Хочешь кукуруку?".
Потом была война.
Потом дети проигравших, но не сдавшихся; преданных, но не предавших; выживавших, и выживших, смотрели красивое кино и мечтали о другой жизни. Они ели швейцарский шоколад, пили французское игристое вино. Гуляли в моллах, путешествовали по миру.
Где бы они ни были, они не могли понять, за что были проданы. Ни машины, ни яхты, ни чистая, незамутнённая всякими законами власть, казалось, не даёт того, что искупит все "после".
А потом те, прошлые, начали умирать. То был закат.
Они похищали огонь, чтобы жить. И огонь поглотил их. Был рассвет.
