Проработали около часа, когда с лестницы рывком соскочил на крышу Наркоман. Он явно был в приподнятом настроении.
- Ну, хулиганы, алкоголики, бабники и тунеядцы, работать будем?! Сачки, без меня ни х..я не продвинулись!
Он стащил с себя толстовку, футболку и обнажился красивый торс, как у Аполлона. Мышцы, не очень объёмные, но рельефные, покрывали его правильно сложенную фигуру. Он схватил рубило, мышцы вздулись на его теле:
- Ну погнали! Сейчас покажу этим «пиздельникам», как надо работать!
И замахал « чёрной саблей» с такой быстротой и ловкостью, что Неумеха с Бабником рты пооткрывали.
- Ты что букву «Б» перестал выговаривать? - только и смог сказать Бабник.
- Ага, высота, разряженный воздух, плядь! - не прекращая работу ответил Наркоман, изменив голос на писклявый.
Работали долго, шуточно пикируясь, пока не услышали отдалённый свист снизу. Неумеха подбежал к краю и, улёгшись на грудь, высунул голову за кромку невысокого, в один кирпич, ограждения кромки крыши. Внизу стояла бортовая машина в которой лежало какое-то оборудование, а рядом, задрав голову и, засунув пальцы в рот, стоял Уголовник.
Заметив появившуюся голову Уголовник заорал:
- Спускайтесь все, лебёдку разгружать!!!
- Чё, один не справиться?
Неумеха повернул голову вверх и увидел Наркомана, который стоял рядом во весь рост, победно поставив одну ногу на парапет ограждения.
- Ветер дунет и улетишь к ебен...м! - предостерёг Неумеха Наркомана.
- Не ссы, кому суждено сдохнуть от кайфа, тот не разобьётся!
- Пока один не спустится второй на лестницу не лезь! - встрял Бабник, - или лестница гнилая не выдержит, или верхний, если сорвётся, то собьёт нижнего. Будет две лепёшки, вместо одной.
- Не каркай, - Наркоман переставил ногу на первую ступеньку и стал исчезать за срезом крыши.
Спускаться было ещё неудобнее, чем подниматься. Вниз приходилось всё равно смотреть, чтобы видеть куда ставишь ногу. Высота была приличная, пока летишь успеешь всю жизнь свою вспомнить, и не свою тоже.
Сначала сняли с машины блок (треугольная стрела с колёсиком на конце), потом потащили лебёдку (устройство для подъёма грузов), она оказалась тяжёлая, даже шофёра пришлось попросить помочь.
Установили её прямо у стены цеха. Бабник сразу начал подключать к электромотору кабель.
Уголовник скомандовал:
- За мной!
Втроём опять полезли на крышу. Сбросили верёвку и начали поднимать стрелу. Нужно было её установить так, чтобы ролик с пазом для каната был, как можно дальше от стены, чтобы поднимаемый грыз не скрёб по стене, но закрепить стрелу было не за что.
- Ладно пока работайте, мы привезём что -нибудь тяжёленькое, чтобы штанги стрелы придавить. Потом верёвкой вытянули трос с крюком и зафасовали его ( уложили в паз на ролике) и крюк спустили вниз. Пока этим занимались, Уголовник привезли с металлолома несколько тяжёлых железяк. Их тоже пришлось тянуть на верх. Ими придавили концы стрелы и примотали проволокой, чтобы противовес не слетел и стрела вместе с грузом не улетела вниз на голову того, кто управляет лебёдкой. Посмотрев на "серьги" стрелы, Неумеха понял, что не хватает тяжелой станины, к которой стрела должна прикручиваться и регулироваться по высоте.
К вечеру Неумеха почувствовал, как мышцы на руках вздулись, налились силой и усталостью. Как после хорошей тренировки в спортзале, подумал он. Ах, вот от куда у Наркомана такая накаченная фигура, он давно по стройкам шарится.
Часам к восьми вечера Бабник с неумехой еле волочили ноги. Есть хотелось страшно.
- Давай, давай, супчики, пошевеливайтесь! А то скоро солнышко сядет! - погонял их Наркоман.
Казалось в нём сидит какой-то реактор. Он был по прежнему бодр и неутомим, только, как и все, покрылся толстым слоем пыли, которая размачивалась потом и превращалась в чёрные разводы.
Бабник на секунду выпрямился и увидел красивый закат, солнце приготовилось нырнуть в зелёный океан тайги.
-Так, заканчиваем, господа распизд...и! Пошли в дежурную столовую, она до девяти работает, перекусим, а то еще плавильную печь варить. Неизвестно когда закончим!
Дежурная столовая была одноэтажным просторным зданием, народа было мало и из-за этого голоса говоривших эхом разлетались по залу. Народ заходил и в робе и в чистом, кто на ночную смену, кто домой.
Пища была холодная и видно приготовленная ещё днём, только пирожки горячие и свежие. Приготовлено было все не вкусно. Многие заходили только за пирожками и беляшами, набирали полные кульки ( свернутые воронкой из коричневой грубой бумаги мешочек, полиэтиленовые пакеты тогда ещё не были в ходу) и разворачивались на выход.
Из столовый вышли — уже смеркалось. Пришли в кокой-то большой цех, где их встретил весёлый Балабол.
- Здорово, труженики поднебесья! Как дела? Много наверху наробыли? Я тут за денёк, между делом, листы нарубил, почти все для печи, в основном осталось их собрать и сварить. Так что погнали! Я с начальником цеха договорился за бутылку, и он разрешил взять вот этот металл и поработать ночью.
Балабол и Неумеха начали подтаскивать огромные и тяжеленные листы металла то к гильотине (станок для рубки металла), то к сварочному участку. Уголовник с Бабником, смотря на чертёж, и иногда споря, перекладывали листы согласно сборки. Балабол оказывается мог работать на многих станках и оборудовании. То, что-то точил на токарном станке, то рубил что-то на гильотине, потом начал сваривать листы в короб, пока на прихватках. Неумеха то что-то поддерживал, то куда-то бежал и приносил, то нажимал кнопки на пульте электротали.
Бабник оказалось работал мастером когда-то в соседнем сборочном цехе и всё здесь знал и разбирался в чертежах и механической сборке.
К двум часам ночи печь собрали и осталось её обварить сваркой. Она возвышалась черным танком посередине сварочного участка и представляла собой огромный бак с печкой под ним.
Уголовник с Балаболом принялись её проваривать, сверкая сваркой в полумраке огромного цеха, заставленного всяким оборудованием, станками, конструкциями.
Неумеха хотел тоже попробовать, надел маску в которую ни хрена не было видно, ткнул электродом и тот, ярко сверкнув, приварился штырём посередине стенки.
- Иди на х..й, помощничек! - незлобно рявкнул Уголовник. Неумеха присел на какую-то трубу, облокотился спиной на станок и стал ждать когда кто-нибудь заорет:
- Иди быстро сюда, подержи! Да не так, а вот так! Да, что же ты такой тупой! Придави! Сбегай принеси эту х..йню!
Очнулся от тряски за плечо. Как будто из далека, донесся голос уголовника:
- Идите с Бабником домой, мы тут без вас с Балаболом доделаем!
- А как мы в контейнер за одеждой попадём?
- Да валите так, кто на вас в три часа ночи смотреть будет!
Свежесть ночи и быстрая ходьба разогнали сон, но тело гудело от усталости. Бабник еле успевал за Неумехой. Он был щуплого телосложения, годков ему настукало около тридцати пяти, было заметно , что сегодняшний день достался ему тяжелее всех. Один наркоман выглядел бодрячком. И почти в препрыжку, крикнув: « Адью! Братишки!», свернул в черный проулок между цехов:
- Срежу, мне здесь короче!
Противно затарахтел механический будильник. Шесть утра. Неумеха понял, что ночью тело его подло подменили и сейчас оно состоит из деревянных кривых палок, соединённых не смазанными ржавыми шарнирами. Мышцы сильно болели, голова прибавила в весе на двадцать кило. Густой чай немного взбодрил. Жена ещё ночью собрала провиант на день и сложила в спортивную сумку с надписью «СССР». Ближе к семи зазвенел телефон. В трубке вялый, медленно ворочащий языком, голос, похоже, принадлежащий Бабнику, с трудом выговорил:
- Ты идёшь? Я на улице жду и, видимо, это последний день в моей жизни!
- Выхожу! Но сил копать тебе могилу у меня нет!
-Под рубероид на крыше закатаете, злыдни !
Пока шли до завода стало легче, тело постепенно начало прислушиваться к мнению мозга.
По прибытии к цеху, сразу полезли на крышу. Солнце, выспавшись на зелёной перине сибирской тайги и умывшись в голубых водах реки, уже радостно светило с высока. Разминка на лестнице взбодрила окончательно. Поболтали не о чём и принялись за работу.
Через некоторое время, громыхая лестницей, появился Уголовник.
- Здорово! Не х..я поспать не удалось. В половине седьмого утра закончили варить. Балабол пошёл в бытовку вздремнуть хоть минут сорок, а то ему на работу к восьми.
- Дак, ты это, иди поспи, все равно сегодняшний день ещё уйдёт на подготовку, мы пока с Неумехой порубим тут! - рассудил Бабник.
- Не-е. То-то и оно, что долго с подготовкой возимся, деньги за это не платят. Я норм, только жрать охота!
- Давай, жена мне тут на сегодня жрачки собрала. Поешь! - предложил Неумеха.
- Нет, схожу в столовую, сейчас там народа мало, горячего рубану и сразу от туда зайду к прорабше. Пусть рубероид подвозят, дрова и печь. Пошел.
Уголовник тяжёлой поступью пошёл по скату. Был он невысок, самый маленький из всей команды, но очень коренаст. «Широкая кость», про таких говорят, только на этих костях ещё был толстый слой мышц, покрытых жирком. Голову всегда держал немного наклонённой вперёд и смотрел немного из-под лобья.
Снизу послышался крик:
- Эй, ээээээй!
Уголовник как раз подошёл к лестнице:
-Чего, начальник?! - спросил он, обращаясь к невидимому внизу.
-Балабола не видел? Что- то на работу не вышел! - донеслось из далека.
- В бытовки спит, иди разбуди!
Нерешительно и редко застучали рубила по рубероиду, постепенно темп стал нарастать. Тела от работы нагрелись, боль в мышцах начала проходить. Видимо Уголовник успел утром обвести мелом аварийные участки кровли, которые надо было вырубить.
Увлекшись работой, не заметили появившегося Наркомана. Он, не глядя на них, прошёл выше по скату, только поднял растопыренную пятерню руки в их сторону. Бросил телогрейку и завалился на неё, подложив под голову согнутую руку. По равномерно поднимающейся грудной клетки, было понятно, что он уже спит!
Мужики, посмеявшись, продолжили. Очерченных мелом кругов и квадратов было бесконечно. Нарубили пластов, положили на носилки, отнесли к краю крыши, сбросили и по новой. Весь процесс! Правда приходилось лопатой раскапывать наносы земли, на которых росла не только трава, но и небольшие деревья. Удивительно, на такую высоту поднимало пыль и на пыли росли деревья и судя по их размерам - лет пять!
Часов в одиннадцать зашевелился Наркоман. Сел, зевнул:
- Ну что, пиздельники, не хрена не сделали, пока я отдыхал! Тунеядцы и алкоголики, что с вас взять!
Он тяжело поднялся, медленно взял рубило. Махнул им пару раз и бросил со словами:
- Нет, не идёт! Думайте кто вам вчера крышу всю продефектовал, пока вы в цехе железом гремели и собрали ни куда не годную печь? - сделал многозначительную паузу и выдавил: - Я!!!.