Публикация "Языки огня" Шона Хьюитта опубликована издательством "Кейп Джонатана".
Вдохновляющий, воодушевляющий и гарантированный дебютный сборник, размышляющий о природе и смертности.
Необычно встретить дебютную коллекцию, которая, как установлено, принадлежит Шону Хьюитту, а не волевому или производному. Эти неопосредованные стихи в то же время заряжены: они быстро втягивают тебя, ты погружаешься в этот колодец из идеально сложенных строк, полных поэтичности. Хьюитт пересматривает представление Вордсворта о поэзии как об эмоции, "вспоминаемой в спокойствии", с предположением, что воспоминание является вторичным по отношению к настоящему моменту. Я даже развлекался славной иллюзией, что это стихи, которые пишутся и читаются в одно и то же мгновение. В "Языках огня", заглавной пьесе и последней в сборнике, настоящее горит синим пламенем. Это исключительно трогательное стихотворение, которое невозможно прочитать без комочка в горле. Хьюитт пытается разобраться - во всем сразу - в смерти своего отца, в природе божественности и в том, что такое быть смертным.
Мимоходом он наблюдает грибок, поглощающий можжевельник, его огненные рога представляют себя для комментариев, предлагая себя в качестве библейского - как "пятидесятническое пламя". Их убогая красота связана с раком его отца. Горе здесь двигатель, который управляет восприятием. В любой момент, то, что видит Хьюитт, промывается тем, что он чувствует. Он с неослабевающим блеском притягивает к природе людей и обстоятельства своей жизни и в то же время помнит о том, что он может находить символы только потому, что нуждается в их нахождении. Он признает возможность художественного оппортунизма и затем убедительно пишет свой путь мимо него.
Это, прежде всего, набожный сборник и поднимет настроение всем, кто его читает. Первая поэма "Лист" - это захватывающее сочетание благодати и зрелищности, почти молитва, в которой "за" - странный и повторяющийся колышек: "Ибо даже в ночное время жизни стоит жить, только держать". В других местах, как инструменталист, который знает, как служить музыке, а не хвастаться, в таких стихах, как замечательный "Сарая сова" в Саффолке, Хьюитт является проводником - на службе того, что он видит. Человек чувствует себя на краю поля, когда он смотрит на необычные ухаживания сов при дневном свете. Большая часть этого почерка утяжелена неподвижностью, любовью к односложным словам за их вес - и заметным эшелоном переписывания - не выталкиванием словесной лодки наружу. Он обладает даром гравитации, укорененности, спокойствия. Даже в такой беглой пьесе, как "Вечерняя поэма", его достижение заключается в том, что он делится спокойным моментом - безмолвием в труде. "Трудно сказать, где начинается рай, и когда он заканчивается" может показаться на первый взгляд рискованным, но Хьюитт обладает уверенностью в себе, чтобы расслабиться и позволить своим стихотворениям, в незатронутой, а иногда и разговорной манере, поговорить с сердцем. И его поэзия с этим справляется. Это не просто разговор с сердцем или сердечный разговор, но это когда строки автора написаны так, будто являются истинными ответами, вопросы на которых кроются в самой глубине сердечного омута, и это оказывает невероятный поэтический эффект сродни божественному откровению, когда ты сидя в вечернем саду начинаешь понимать язык цветов и перекличку насекомых, которые в них копошатся. И это настоящая поэзия!
Мышление часто более сложное, чем язык: книга полна трибстов с природой, в которых он, кажется, удивляется тому, что она ему показывает, и обезоруживающе колеблется, посещая его ощущение вещей на стихи. Природа не менее сильна в том, чтобы быть неуловимой. В Парке Принца есть осознание: "Как будто я проснулся здесь, прогулялся во сне в последний белый день октября, чтобы встретиться с кем-то, но, приехав, забыл, с кем". Это идеальная регистрация самой природы, дающая загадочную мгновенность.
В его работах есть прекрасная форма. Кирие, в печальном своем роде, путешествует по саду. Зверобой Святого Иоанна тоже идет полным кругом. И в "Языках Огня" он предлагает: "В этом мире, я верю, нет ничего потерянного, только в переводе." Он спрашивает "снова и снова / для корреляции". И вот что находят - снова и снова - его стихи.
“Вечерняя поэма
Какой мир призраков:
задушил тепло оранжереи
аромат помидоров, моя мама
и я работаю в тесном контакте
шиммировать горшки
Свободен. Пролитый мешок почвы
на скамейке запасных, светиться
чайника в банке,
и ни слова между нами.
Трудно сказать, где небеса
начинается и где заканчивается:
я, вышестоящий, стоящий
где стоял ее отец,
и снаружи, смотри: голубь
как бумажный фонарик, качается
в цветке яблока.”