Часть 7. В случае обобщенного доверия и доверия к конкретным другим субъектам анализ канадского общего социального обследования 2013 года показывает, что существует опосредующее воздействие дискриминации на доверие, основанное на расовой принадлежности и принадлежности к коренному населению, но не на статусе иммигранта. Результаты четко показывают, что раса и коренное население имеют важное значение и что они должны быть отделены от статуса рождения. Этот вывод имеет важное значение, особенно в контексте огромных изменений в структуре глобальной миграции и увеличения миграции небелых народов как в Европейском, так и в североамериканском контекстах.
Если дискриминация имеет значение для коренных жителей, то это означает, что независимо от того, "догоняют" ли группы меньшинств-иммигрантов другие факторы, влияющие на доверие, вряд ли будет достигнут догоняющий эффект с точки зрения доверия второго поколения. Это может отчасти объяснить, почему, хотя Канада в целом является страной с высоким уровнем доверия, она не была застрахована от проблем доверия: Черная жизнь имеет резонанс с опытом многих в канадских городах, франкофоны последовательно доверяют меньше, и есть расследование убитых и пропавших без вести женщин из числа коренных народов. Ни одна из первых двух групп не является недавней иммигрантской, а третья-коренной.
Однако эти результаты зависят от типа доверия. В случае политического доверия полученные результаты помогают объяснить предыдущую работу, показывающую, что члены некоторых групп меньшинств имеют более высокое политическое доверие, чем члены групп большинства. Мы находим, что люди, родившиеся за границей, не проявляют никакой разницы в политическом доверии или на самом деле доверяют больше, чем белые канадцы. Это происходит из-за конкурентного посредничества, то есть паттерна, где опосредованный и прямой эффект имеют приблизительно одинаковый размер, но действуют в разных направлениях. То, что прямой эффект от рождения иностранца является положительным, вероятно, связано с тем, что институты в Канаде в целом заслуживают доверия—по крайней мере, в глобальном масштабе, и поэтому группы меньшинств часто обращаются к государству за защитой. Однако эта связь, как представляется, не существует для тех, кто непосредственно пережил дискриминацию. Еще один вопрос заключается в том, что в случае политического доверия для коренных народов политическое доверие оказывается ниже, и это усугубляется прямым опытом дискриминации. Слишком часто эта группа не учитывается при сопоставлении рождаемости и иммигрантов, и следует признать, что различие в месте рождения может быть неуместным для многих коренных народов.
Наконец, существует целый ряд направлений дальнейших исследований, вытекающих из представленной здесь работы. Во-первых, посреднический подход, используемый в настоящем документе, может быть использован либо для объяснения пробелов в других результатах, которые различаются между иммигрантами и коренными жителями. Это может включать экономические результаты, такие как доход, политические результаты, такие как голосование, и социальные результаты, такие как благосостояние и счастье. Во-вторых, медиационный подход можно было бы распространить на рассмотрение роли других видов посредников, включая демографические, социально-экономические ресурсы и социальный капитал. Хотя дискриминация часто была самым важным фактором, это не было повсеместным, и в большинстве случаев речь идет о частичном посредничестве, составляющем около 20-50%. Таким образом, около 50% в разрыве доверия все еще требует объяснений. В-третьих, несмотря на то, что мы сосредоточились на непосредственном опыте дискриминации, мы не хотим предполагать, что дискриминация также не имеет значения из-за ее связи с другими коррелятами доверия. Возьмем, к примеру, образование, которое является одной из форм человеческого капитала, приводящей к повышению доверия. В случае иммигрантов и расистски настроенных групп меньшинств, помимо явной дискриминации, существуют также конкретные дискриминационные и колониальные институциональные традиции, которые ведут к снижению общего уровня таких факторов, как образование, которые в свою очередь предсказывают общий уровень интеграции и благосостояния.