До вечера 14го мая на TheatreHD/Play можно посмотреть спектакль “Антоний и Клеопатра”, где в главной роли занят прекрасный Рэйф Файнс. К этому событию - наш перевод интервью, которые Файнс и режиссер спектакля Саймон Годвин дали перед премьерой газете Independent
Рэйф Файнс играет человека на нисходящем витке спирали жизни - на сцене Национального театра он стал Антонием в пьесе Шекспира “Антоний и Клеопатра”.
“Мне кажется, это блестящая зарисовка, портрет человека определенного возраста”, - говорит он с легкой усмешкой. Антоний обеспокоен тем, что молодая поросль наступает ему на пятки, а его жизнь катится по наклонной. Когда ты видишь, что тело твое меняется и все становится другим. Я чувствую, как ясно он осознает, необходимость сражаться с молодыми за место под солнцем, чувствую его тревогу о собственных силах.
В 55, Файнс питает определенную симпатию к переживаниям Антония, но его собственный возраст - никак не возраст заката. Во многих направлениях его карьера в последние годы прогрессирует как никогда, демонстрируя внушительное разнообразие - от злодея Гарри в “Залечь на дно в Брюгге” до консьержа в “Отеле “Гранд Будапешт””, учителя танцев Александра Пушкина в фильме “Нуреев. Белый ворон”, в котором он, к тому же, выступил и режиссером. Не упоминая уж о том, о ком, как известно, нельзя упоминать - из саги о Гарри Поттере.
“Это было невероятное удовольствие, радость и трепет, что меня приглашали на роли, отличные от амплуа “беспокойный англичанин несколько не в себе”. Я был приятно удивлен ролями, которые мне предлагалось сыграть. И я выбирал "нутром". Все те разы, когда я выбирал головой, думая о том, что это будет хороший шаг в карьере, всегда, когда это был аналитический выбор - всегда потом я чувствовал себя плохо.
Когда же я ориентировался на это самое ощущение в животе - это отличная роль, отличный режиссер, сценарий кажется классным - потом было не важно, принес ли результат успех или нет, но я никогда не жалел о своем выборе, потому что выбор был сделан здесь, нутром, а не здесь” - показывает на голову.
Он подписал контракт на Антония, чьим режиссером является Саймон Годвин, на волне общего успеха и удовольствия от совместной работы с этим же постановщиком на спектакле “Человек и сверхчеловек” в 2015 году. Это было очень быстрое решение. Они встретились, чтобы обсудить совместные возможности, и “Антоний и Клеопатра” очень быстро стал очевидным выбором.
“Я думаю, это отличная роль, незаслуженно немного обойденная вниманием”, - говорит Саймон Годвин. Рэйф видел работу Джуди Денч и Энтони Хопкинса, и она произвела на него неизгладимое впечатление. Вдвоем они, Годвин и Файнс, посмотрели спектакль “Коза, или кто такая Сильвия” по пьесе Эдварда Олби, где блистала Софи Оконедо, и немедленно пригласили ее на роль Клеопатры.
“Саймон чрезвычайно терпимый человек”, - говорит Файнс. “Я делаю замечания, которые большинство актеров не позволили бы себе, я залезаю на его территорию, но что поделать?”.
“Именно поэтому я люблю работать с Рэйфом: потому что партнерство между режиссером и актером это куда больше, чем определять, где кому надо встать и в какой момент говорить. Это, по сути, создание мира, создание персонажа” - улыбается Годвин.
“Саймон - нетипичный пример абсолютной открытости ко всему, что привносит актер. Актеры как дети. Мы хотим, чтобы нам позволили играть, но нам надо, чтобы "родители" выставляли границы и показывали нам свое доверие. Забавно, как это мотивирует”, - завершает обмен комплиментами Рэйф.
Антоний не первый шекспировский герой Файнса. Он играл Гамлета, Ричарда II, Ричарда III и других, и всегда на сцене ему сопутствовал успех. В своем режиссерском дебюте он играл еще одного римского лидера, Кориолана, делая его трагедию беспощадно реалистичной и современной.
“Пьесы о римлянах, да сама история того времени, полны вопросов о власти, о том, что это значит - удержать власть, о природе тех, кто ей обладает. Эта пьеса - о человеке, у которого была власть и который ее лишился. И о мужественности тоже.
Есть равновесие между мирами Антония и Клеопатры, но есть и постоянные метания Антония между требованиями долга и власти и расслабленностью любви и роскоши, и эти его терзания создают напряжение в пьесе - и приближают трагедию.
В начале он дает себе волю на полной эротики территории Клеопатры, он увлечен союзом с ней. Но знает, что с точки зрения политической ситуации это совсем не хорошо. Этот человек просто разрывается”, - говорит Файнс
Годвин добавляет: пьеса задается вопросом, а каковы условия, при которых человек может стареть счастливо? У Антония всегда два пути, всегда выбор.
Файнс получает огромное удовольствие от дуэта с Оконедо, от возможности разделить груз пьесы с такой сильной женщиной. “Партия Антония не так велика, как роль Гамлета, Ричарда III или Кориолана с точки зрения количества слов или времени на сцене, но его трагическая арка так же велика, как и их, и ощущается эта роль безграничной и бездонной. Но эта трагическая арка - тандем с Клеопатрой, и вы несете ее вместе. Идет невероятный обмен энергией, и вы можете пройти путь Антония, только если у вас есть “синхрон” с Клеопатрой: два этих персонажа формируют, определяют друг друга на протяжении всей истории. Это огромная разница с другими ролями”.
Но что радует Рэйфа больше всего, так это возможность вновь вернуться к Шекспиру, чьи тексты проходят нитью через всю яркую, разнообразную карьеру Файнса.
“Чем старше я становлюсь, тем ближе мне Шекспир, возможно потому, что с возрастом меняется понимание жизни, ее сложностей и проблем выбора. Меня "представили" ему, когда я был совсем юн, но я всегда чувствовал себя “в своей тарелке”, своим с его пьесами, с его языком. Это испытание, но я всегда любил это - читать Шекспира, играть Шекспира, смотреть Шекспира. Мне кажется, его понимание рода человеческого не превзойдено, а язык - это что-то необыкновенное.
Есть особый дух в работах Шекспира, который невозможно объяснить в двух словах, но зрители продолжают приходить ради него на эти пьесы, а артисты продолжают мечтать их сыграть. Мы радуемся, когда слышим о новом спектакле по Шекспиру, потому что ждем внезапного волшебного озарения, того, что он постоянно будит в нас”.
Файнс мечтает однажды поставить спектакль. Но пока наслаждается свободой актерской игры. В основе его подхода - стремление к простоте. “Суть игры в Шекспира в том, что когда вы произносите слова - вы и есть персонаж. Я говорил как-то об этом с Иэном МакКелленом, и он сказал, что у Шекспира вряд ли была какая-то концепция, как нужно играть его героев. Если ты произносишь реплики Гамлета от своего имени - ты и есть Гамлет.
Это все очень просто. Ты просто должен находиться в том моменте, о котором говоришь - язык очень чувствителен к этому. Ты произносишь все эти мысли примерно так, как я сейчас разговариваю с вами, в настоящий момент, стараясь сказать предельно точно и ясно - как я сейчас”.
Он коротко улыбается, и вдруг - его уже нет, он уже там, на сцене, готовясь добавить очередного шекспировского героя к своему пантеону.