Есть вопрос. История – это наука? Если так, то никто не отменял принцип объективности знания.
Однако историческая наука, как многим, и мне в том числе, кажется, этому принципу не соответствует.
Например, США объявили победителем нацистской Германии себя, Великобритания – себя, а Россия – себя. Как историк и дипломат я знаю, что, если бы ученые представители эти стран встретились, чтобы обсудить это вопрос, представители каждой страны отстаивали бы свои версии истории. Я и сам принимал участие в подобных встречах.
Иметь три версии одной победы – это необъективно, скажут критики истории как науки.
И я с этим соглашусь.
Однако далее я перестану соглашаться с теми критиками, которые не учитывают специфику предмета истории. А без учета такой специфики упрек в необъективности теряет свой смысл.
Требование объективного изучения может быть применимым лишь к такому предмету, который являет объектом, существует и доступен в опыте.
Например, физика изучает действительно существующие физические тела, с которыми можно проводить различные опыты. Пограничным случаем является квантовая физика, применительно к которой, как шутят квантовые математики, физика является фантазией на тему квантовой математики.
Сама математика оперирует абстракциями, такими как вымышленные объекты и поэтому – шутят физики – математика это только язык.
А ведь обе эти науки считаются эталонами «объективности». Ниже я скажу, что из себя представляет принцип «объективности» на самом деле, а пока обратим это принцип на историю.
Пока историк изучает нечто объективное, история напоминает физику. Например, фотографирование, описание, зарисовки или реконструкция рыцарских доспехов является вполне «объективным» занятием.
Большинство историков охотно занимается чем-то в этом роде и с жаром доказывает научную объективность своих занятий. Например, они нашли какие-то новые документы, и это объективное знание.
Действительно, документ – это объект, который существует и доступен в опыте. Однако это еще не говорит об объективности исторической науки.
Ее действительным предметом является не набор артефактов, а прошлое в целом. А поскольку само прошлое не существует, к нему неприменим принцип объективности.
Многие исторические труды похожи на перечни или описания физических находок. Но, допустим, вы не интересуетесь, как именно выглядели пуговицы на камзоле Петра I. Другие исторические сочинения поражают полетом фантазии. Например, как маршал Жуков командовал Куликовской битвой. Хотя такие «исследования» чаще встречаются у историков школьного возраста, взрослая американская историография с ее единоличной победой над нацизмом не слишком далеко от этого ушла. Однако допустим, что фантазии нас интересуют еще меньше, чем пуговицы.
Что же нас интересует в истории?
Нас интересуют оценки прошлого, подкрепляющие чувство собственной значимости в настоящем, и дающие ощущение безопасности в будущем. Или, в другом случае, мы хотим знать, как мы дошли до жизни такой, кто в этом виноват и что теперь делать. Ни та, ни другая цели знания о прошлом не опираются на прошлое как на нечто объективное, но представляют собой нарративы (рассказы) о прошлом, включающие – это непременное условие нарратива – личный интерес нарратора (рассказчика). Если в качестве нарратора выступает американский автор, зачем ему поддерживать чувство собственной значимости у русских?
Итак, все те, кто ожидает от историков объективности в описании прошлого, заведомо неправы. Означает ли это, что неправы и те, кто ожидает от исторической науки хоть какой-то опоры в будущем?
Изучив учебник электротехники, разумный человек может не опасаться опасных последствий при взаимодействии с электрической розеткой. Может ли историческое знание дать такую же уверенность при взаимодействии с американцем?
Да, это возможно. Но с этой целью историческая наука должна изучать не прошлое (которого не существует), а нечто существующее, данное в опыте и имеющее форму объектов.
Что же это такое? Черепки, доспехи?
Вряд ли всё это поможет при встрече с опасными современниками.
А как насчет их нарративов? Они существуют, имеют форму объектов (людей) и доступны как в опыте, так и для опытов. Например, вы можете изучать принципы конструирования нарративов, чтобы влиять на чужие истории о прошлом в свою пользу. Или защищаться от чужого влияния.
Практическая задача? Объективная?
Если даже вас совсем не интересует историческая тематика, но вы считаете свои суждения "объективными", вы можете изучить их.. как еще один субъективный нарратив!
В отличие от многих других авторов, я не приглашаю вас подписываться на этот канал, так как я сам здесь редкий гость. Мне не нравятся постоянные блокировки моих статей и общее отношение редакции Дзена к авторам.
Если вам интересно то, о чем вы прочитали, приглашаю вас в мою группу в Фейсбук.