«Штрафной удар» – по жанру вроде как комедия. Возможно, дурацкие кульбиты артистов в те незатейливые времена и вызывали смех, но сегодня смотришь фильм с недоумением: что за убожество? И переживаешь за Высоцкого: ну, как он мог согласиться в таком убожестве сниматься? А вот согласился – от безденежья.
Досталась ему в «Штрафном ударе» роль придурка. И Высоцкий ведь ответственно к ней подошёл. По сценарию он – гимнаст, но на соревнованиях вынужден выступать в конных скачках. Так он специально брал уроки верховой езды, чтобы быть готовым к роли.
Детей своих - Никиту и Аркадия - он потом удивлял своим мастерством, Аркадий Высоцкий вспоминает: «Когда мне было лет семь, он повёл нас с братом на конюшню и потряс наше воображение, лихо вскочив на лошадь и проскакав на ней как заправский джигит».
Фильм снимался в Алма-Ате. Высоцкий писал письма Людмиле. О съёмках в них почти ничего, о работе над ролью тоже. Вот только: «Чуть-чуть поснимался, а сейчас ничего не делаю. Болтаюсь по студии, снимаю мерки. Для чего? Не знаю. Вроде никаких костюмов не надо. «Казахфильм» – это ужасно. Никто ничего не умеет, все делают вид, что работают. Зачем-то каждый день присылают за мной машину и везут на студию, а там я слоняюсь из угла в угол и пытаюсь острить. Безуспешно…»
Не обходилось и без весёлых моментов в Алма-Ате – с участием милиции. В письме Людмиле он так рисует картинку: «Был очень красивый случай. Пушкарь обругал зав. этажом, сказал ей, что она старая… и ещё что-то, она вызвала милиционера, он и ему – какую-то любезность. А ты представь себе, что такое милиционер, да ещё казах. Он издал боевой клич, что-то вроде «Амангельды!!!». Прибежали ещё 183 милиционера с луками и стрелами на низкорослых лошадях, накинули аркан на шею и волоком потащили в шатёр к майору. Майор был Чингисхан, он назначил 15 суток в темнице. Утром все мы узнали про это дело, стали думать и гадать, наш директор упросил отменить приговор и уплатил выкуп в размере 30 руб. Вот!»
А на самом деле милиционеры с луками и стрелами вместе с Пушкарёвым повязали и Высоцкого, а Чингисхан их обоих пообещал сгноить в темнице.
У Аркадия отпечатались в памяти рассказы отца о тех съёмках: «Он весело вспоминал работу над картиной, однако в жизни всё было более драматично. Выполняя сальто на лошади, он сильно повредил ногу и заработал на долгий срок хромоту. Кстати, по этой причине он так и не пошёл на срочную службу на флоте, куда должен был отправиться по окончании съёмок».
И ещё один очень красивый случай на съёмках «Штрафного удара». Сидят актёры в автобусе. Зима, холод. Естественно, подогревались. И хорошо разогрелись – анекдоты, смех, хохот. Прибегает Сима Фёдорова, ассистент режиссёра: «Перестаньте шум создавать! Вы мешаете Вениамину Давыдовичу!» Режиссёру, значит, мешают снимать гениальные кадры. Высоцкий тут же выдал:
Искусству нужен Веня Дорман,
Как х.., который был оторван.
Режиссёра кто-то доброжелательно проинформировал об экспромте Высоцкого. Вениамин Давыдович затаил обиду. А после окончания съёмок написал служебный рапорт на киностудию имени Горького: актёры Высоцкий и Пушкарёв непотребным видом и похабными разговорами срывали съёмочный процесс. Вышел приказ директора: «Запретить снимать на студии Горького актёров В.С. Высоцкого и И.Н. Пушкарёва. Срок запрета один год, начиная с дня выхода приказа». «А я-то здесь при чём? – удивлялся позже Пушкарёв. – Просто в автобусе сидел рядом с Высоцким». Кстати, Вениамин Дорман – отец Олега Дормана, который присвоил авторские права на воспоминания Лилианны Лунгиной.
В 1967 году в ВТО творческий вечер Таганки, Высоцкий, конечно, среди ударных участников. Очевидец вспоминает: «Показали кусок из какой-то цветной картины – смешно, но безумно глупо. Из зала закричали: «Что за картина?» Оказалось, «Штрафной удар».