Читайте начало истории здесь.
Это заключительная часть публикации из дневника учителя русского языка и литературы Ильи Гудкова, который он вёл во время поездки в родную деревню Мосолово (Калужская область) и Малоярославец в августе 1943 года.
«Мосаловские дни»
Хроника 17 — 25 августа 1943 г.
День десятый (26/VIII).
Раннее утро у Николая Ивановича. Солнце над лучшими местами лучших лет. С заветной фотографией на станции. В вагоне. Старик-поэт. Развалины Нары. Возвращение.
В окошко, по-южному увитое хмелем и фасолью, весело ломилось солнце словно к Маяковскому на чай.
Мы вышли на волю. Домик был окружен словно цветником.
В три яруса отцветают, растут и созревают подвязанные к перекладинам блистающие в лучах помидоры. Буйно зеленеет картофель, мощная свекла выпирает из земли, фасоль жёлтыми сосисками густо увешала стены.
Николай Иванович смотрит на всё это, как вчера глядел на окружавших его учеников.
— Тут у тебя настоящий уголок сельско-хозяйственной выставки — удивленно говорю я, проходя по аллее тропической кукурузы и оглядывая балкон, на котором готовился к последним испытаниям перед поступлением в ВУЗ, с которого так часто смотрел на маленький домик на противоположной стороне оврага, где неповторимым волшебством расцветал мой 19-ый май.
Солнце! Солнце поднималось над этим лучшим местом моих лучших лет.
Мы смотрели на щедрое солнце, на богатый солнечный огород, друг на друга и чувствовали всю бедность слов для выражения ими того о чем проговорили всю ночь. Шутили, по обыкновению, много, и простились, дав слово, не потерять друг друга.
На станцию пришёл незадолго до поезда. В ожидании достал фотокарточку, подаренную сестрой поистинне незабвенной Надежды Ивановны и весь ушел в лирику малоярославецкой юности, окружённой лучшими учителями и товарищами. Прошло почти 20 лет с тех пор, но лица, смотревшие на меня со снимка, я смотревший на самого себя, весь устремившись к дорогой учительнице — все заставляло верить в великую силу переживания, побеждавшего любой груз времени.
Не только ли что сидел здесь 19-ти летним с пакетом документов, направляемых в Московский университет. Не со мной ли рядом второступенка Л., белая девушка, которую я пришел проводить сюда с заключительного выпускного вечера. Кажется, оглянись кругом или зайди на вокзал и увидишь ее около памятных навеки плакатов «Нарзан» «Ессентуки», почувствуешь ее улыбку, услышишь ее голос, тихую второступенческую песню
«Не шуми ты рожь
Спелым колосом...
Ты не пой косарь
Про широку степь...»
А вот и «лица товарищей милых» ожили, сошли с карточки. Мартынов, Давыдов, Кулагин, Авдусин, Горшков...
Но нет! Это не они. Это ожидающая публика поднялась вокруг меня. Началась посадка.
Мне удалось пробиться к окну. Не свожу глаз с осколка вокзала до отхода поезда. Когда-то снова увижу всё это?! И увижу ли?!
Пошли, а потом побежали назад все эти дорогие остатки строений зелёные с жёлтой проседью леса, грустные напоминания деревень. Особенно тяжело было смотреть на израненную Нару. Красные корпуса фабрики превратились в какие-то остовы, в обрубки приготовленного мяса. Вот тебе и Нара! — вырвалось у кого-то из спутников.
— Что Нара? Задала немцу пару...
Ничего... Оправится от удара... — Это ответил сидевший в кругу красноармейцев старик, давно уже привлекавший внимание всего вагона своим рифмованным разговором и ответами на обращенные к нему вопросы.
Бойцы окружили занимательного старика, опершегося щетинистым подбородком на трость и посматривающего кругом с видом привычного артиста.
— Где это дедушка ты научился так говорить? — обратилась к нему девушка.
— Учился трошки, за меру картошки...
Его ответы о конце войны, Гитлере, вызывали общее оживление до самой Москвы. Как же талантливы русские люди, и как много в них веры в свою несломимую силу!
Москва! Поезд вбежал под стеклянную арку Киевского вокзала. Кончились десять мосаловских дней, явившихся замечательным началом моего учительского пятнадцатилетия.
Материал подготовил Андрей Бородулин
Другие части этой истории читайте здесь.
Посмотрите также другие материалы об Илье Гудкове:
"На моем письменной столе... целая аптека различных лекарств". Из дневника учителя Ильи Гудкова
#военное лето ильи гудкова