Дорогой папа.
Скоро будет год, как тебя нет. Я уже почти спокойно могу о тебе разговаривать, не плача. Я могу с друзьями говорить о тебе, могу рассказывать людям как и почему ты умер. Могу описать день похорон и те полгода, которые выпали из моей жизни. У меня получается о тебе говорить со смехом, где то осудить тебя. У нас с мамой почти получается жить без тебя. Почти.
Иногда я плачу, от мысли что тебя как будто не было. Что мои воспоминания о тебе как через дымку. Четкие, но словно не со мной.
Правильно говорят, жизнь складывается из мелочей. Я помню всякие мелочи, которые формируют твой образ у меня в голове. Может они слегка идеализированы и искажены, но в психоанализе говорят, что совсем не важно как было на самом деле. Первое что приходит, это глупые игры в лошадку, я могла кататься на твоей спине сутками. Я помню как мы лепили снеговика, как в книжках: глазки -уголечки, ведро, руки- палки. Ты учил меня читать по большому красному платку: А-арбуз, Б- барабан. К 4 я уже поражала воспитателей в саду, читала четко, не по слогам, с выражением.
Папа, который очень любил свою дочь. Никогда в жизни я в этом не сомневалась.
В подростковом возрасте ты делал очень правильные вещи, ты не настаивал там где не нужно, и был очень четким и последовательным, когда мое поведение выходило из ряда вон. Зато с тобой можно было спорить о детективах, новостях и истории. Ты любил читать, и конечно, я была первой в списках по количеству прочтенных книг в библиотеке.
Уже после твоей смерти я от коллег узнала, что меня оказывается все знают, и о моих успехах тоже. Я из кожи вон лезла что бы папа мной гордился.
Я очень много от тебя переняла, кроме самого главного: любить жизнь, доверять ей и торопиться жить. Тут я в маму: тревожная , депрессивная. Ты всегда чем то был занят, я вообще не помню тебя лежащим на диване целый день. Ты любил баню, постоянно делал маски молодости из липы. Огород это твоя страсть, все цвело, плодоносило и благоухало. Прости па, твой виноград мы сгубили. Картошку которую ты насажал я собирала одна, материла тебя конечно, ты всегда сажал как в блокадном Ленинграде, что бы каждый кучочек земли приносил плоды.Ты вставал рано, в пять утра, без будильника и бежал на работу. Кем ты только не работал, но всегда бежал, бежал, бежал. Как будто это лучшая работа на этом свете.
Ты много матерился, рассказывал не смешные анекдоты и называл всех на ты. Ты много курил и пил, хотя тебе было нельзя. Поэтому Ты и ушел так рано, не дожив до 60 всего один год.
Я вернулась от подруги, ты пожарил мне картошки и сделал салат. Мы сидели и смотрели наши любимые передачи про преступления на нтв. Тогда я не знала, что это наш последний нормальный вечер.
5 августа в 8 утра мне позвонила сестра и сказала что ты умер. Ей позвонил доктор и сказал что Александра больше нет. Я закричала, зарыдала, как положено, а мозг мой отказывался в это верить. Я зашла во двор, а ты не встретил меня с лопатой, копаясь в очередной грядке. Дома родственники в черных платках, занавешаны зеркала и стоят твои тапочки . В этот день я не понимала почему все в этой жизни не остановилось. Меня бесили слова сочувствия, мол держись, матери сложнее. И я четко помню ощущение что меня никто не жалел, всем было жалко маму, бабушку, а меня призывали им помочь. Эгоистично, да, но все как-то забывали что у меня папа умер. Ты, папа, умер.
Я практически сразу решила не винить себя или маму или врачей в твоей смерти. Какая разница. А еще пап, я решила, что ты умер. Ты не смотришь на меня с облачка и не следишь за моей жизнью. Я не молилась за тебя и не ставила свечи, потому что твое отпевание в церкви было самым тяжелым через что я проходила. Тяжелее было только первый раз увидеть тебя в гробу. Я не смогла по традиции тебя поцеловать в лоб, я даже не смогла больше минуты стоять у гроба.
После похорон мне на день стало легче, а потом пол года тоски, когда мне хотелось вырвать сердце, только что бы не чувствовать.
С мамой мы не стали ближе, даже наоборот. Она во мне видела суррогат отца, а когда напивалась говорила: вылитый отец. И это не в комплимент.
Я смотрю на крест и фотографию на нем. Фото твое, имя, дата. Только тебя, пап, больше нет. Я иногда замечаю за собой что я зову: пап, пап, папа. А раньше ты всегда отзывался.