Название этой книги не кажется слишком удачно выбранным, потому может сбить читателя с толку. Ведь термин "некрофилия" используется в основном для описания сексуального влечения к трупам, а не для упоминания страсти к разрушению в общем. А ведь именно её автор и "инкриминирует" Гитлеру. "Инкриминирует" взвешенно, по-своему логично, оперируя многочисленными фактами (о качестве этих фактов, правда, поговорим отдельно ниже).
Эссе написано лёгким и понятным языком, поэтому будет интересно и читателю, далёкому от психоанализа. В какой-то мере оно представляет интерес и для людей, интересующихся историей. Но с этой точки зрения (профессионального историка или историка-любителя), в данном исследовании есть некоторая незавершённость: к примеру, разбирая биографию Гитлера и его взаимоотношения с окружающими, Фромм ссылается в основном на мемуары Альберта Шпеера, что делает анализ довольно однобоким.
Да, автор приводит слова секретаря Гитлера Траудль Юнге о том, что Шпеер был единственным человеком, с которым у Гитлера были доверительные отношения. Но Юнге работала секретарём у Гитлера в период с 1942 по 1945 годы, то есть была свидетелем лишь последних лет его жизни.
А ведь ещё в двадцатых годах (и в начале тридцатых) вокруг Гитлера сформировался весьма занятный круг людей, изучение взаимоотношений с которыми могло бы значительно обогатить исследование Фромма. Та же дружба с Эрнстом Рёмом, про которую потом Юкио Мисима сочинит пьесу, та же привязанность к Гитлеру Рудольфа Гесса, писавшего родителям о полном взаимопонимании и взаимной же преданности со своим фюрером. О том, насколько привязанность Гесса была взаимной, судить трудно (можно лишь понаблюдать взгляды, бросаемые на последнего Гитлером, примерно на 46-й минуте знаменитейшего «Триумфа воли»)
Все эти "взаимодействия" важны, поскольку их анализ помог бы проследить динамику развития (а, скорее, деградации) личности Гитлера. А так, между подробным описанием жизни будущего диктатора до Первой Мировой войны и подробным же описанием его жизни во время Второй мировой, наблюдаются существенные пробелы...
Насчёт, собственно, "некрофилии": Фромм создал стройную и достаточно логичную теорию относительно деструктивности личности Гитлера, которая безусловно имеет право на существование. Но беда таких вот логичных теорий в том, что автор в какой-то момент начинает "подгонять" под них изучаемую личность, игнорируя, а то и подменяя факты из её биографии.
Вот пример: Фромм утверждает, что Гитлера, при всей его любви к архитектуре (это никем не опровергнутый факт), совершенно не интересовано изобразительное искусство. Из этого тезиса делаются выводы о любви к "мертвечине" - к неживому, бездушному в этом мире.
Но, согласно статьям американского историка Джонатана Петропулоса, например, основанным на материалах его книги «Art as Politics in the Third Reich», Гитлер проявлял большой интерес к живописи, к 1945-му году собрал внушительную коллекцию из 6755 картин.
Как видим, факты вступают в противоречие со стройной теорией: Гитлер искусство любил и собирал (правда, преступными способами).
Эти рассуждения Фромма напоминают следующую довольно часто встречающуюся гипотезу: неприязнь Гитлера к людям выразилась в том, что он рисовал пейзажи. Во-первых, среди его набросков есть и портреты людей, и даже портреты животных. А во-вторых, исходя из вышеуказанного утверждения, следует ли считать Ивана Ивановича Шишкина первым нацистом? Ведь пейзажи составляют львиную долю его наследия.
Фромм предлагает использовать свою теорию для того, чтобы "распознать потенциальных гитлеров", дескать, внешняя благопристойность часто скрывает от окружающих деструктивную личность.
Цель безусловно благородна, но данное эссе не даёт стопроцентных рецептов для распознавания, поскольку из него следует, что зрелая деструктивная личность вполне может успешно играть роль, очаровывая всех вокруг своей напускной добротой и прекраснейшими манерами.
***
Друзья, благодарим за внимание!
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал — нас ждёт много интересных книг. И не только книг.