***Все фото в статье - мои.
Как сейчас помню...
Сидим с подругой на уроке литературы в школе на предпоследней парте.
Учитель русского языка и литературы по совместительству и наш классный руководитель, женщина свирепая и месяцами ходящая в одном и том же прикиде, пахнущем потом и борщом, зато любящая рассуждать о высоких материях.
На дом было задано выучить стихотворение М.Ю. Лермонтова "Бородино". Произведение посвящено 25-летию Бородинского сражения, у автора свежи еще воспоминания о войне с Наполеоном, стиль торжественный и патриотический.
Но никто из нас не задумывается о художественной ценности стихотворения.
Отличники уже выступают у доски.
Те "счастливчики", чьи фамилии назвали в качестве следующих, сидят, упершись локтями в парту и раскачиваясь.
Они закрыли ладонями уши, и, глядя одновременно невидящим и ненавидящим взором в обложку сборника стихов Лермонтова, монотонным заунывным полуголосом бормочут:
"Скажи-ка, дядя, ведь не даром...",
"У наших ушки на макушке!",
"И отступили бусурманы."
Нас с подругой не назвали, и мы то слушаем солистов у доски, то наблюдаем за их будущими "последователями".
Тут моя подруга начинает лениво листать свой томик произведений А.С. Пушкина, которые мы также изучали в этот период в рамках школьной программы по литературе, равнодушно перебирает страницы, вдруг ненадолго задерживается на одной из страниц, внимательно смотрит на текст и через несколько секунд монотонным ледяным голосом выдает: "Проклятый... город... Кишинёв..."
Никто не может смеяться так, как это делают дети в возрасте до 12 лет!
Не могу сейчас утверждать, что мне так же смешно, но тогда напряженная атмосфера урока сделала свое дело: еще совсем девчушки, мы одинаково отреагировали на эти три слова - сразу стали закатываться и заливаться смехом так, что, дабы учительница нас не обнаружила (весь ее интерес был сосредоточен на выступающих), пришлось улечься на парту, уткнуться головами в рукава одежды и просто безмолвно хохотать, трясясь и обливаясь слезами. До боли в животе, до нехватки воздуха и появления ощущения, что сейчас лопнем. Удивительно, как нас не "застукала" учитель и не выдали одноклассники...
Отхохотавшись и вытерев слезы, мы потом более внимательно изучили произведение, которое произвело на нас тааакое впечатление лишь единой первой строчкой.
Это оказалось небольшое стихотворение, названное А.С. Пушкиным "Из письма к Вигелю".
Даже сейчас, перечитывая эти строки, не сразу понимаешь, о чем речь.
А тогда тем более мы с подругой нашли несколько более-менее понятных фраз и сошлись на мнении, что с великим автором можно согласиться, раз этот самый Кишинёв такой непонятный и неприятный, да еще и ассоциируется у нас с вишней (которую тогда нетерпеливые горожане любили обрывать еще зеленой и незрелой) и московским районом Вешняки - на тот момент для нас абсолютно не имеющими ничего общего.
Да, и Пушкин, и Лермонтов, если говорить кратко и не вдаваться в исторические частности, много ездили по стране, и их в некотором роде можно считать путешественниками.
Наши с подругой пути разошлись после окончания школы. Я хотела учиться, она - выгодно выйти замуж. Не знаю, получилось ли у нее.
Бородинское поле от Москвы близко 110 километров по прямой, а вот до Кишинева я до сих пор не доехала. Понятно, что город за десятки лет изменился, но почему-то в свое туристическое планирование столицу Молдовы мы пока не внесли...
Подписка и лайки приветствуются)))
Путешествуем не выходя из дома!