Весенняя поездка в гости к ненцам оставила самые сокровенные воспоминания в моем сердце, особенно, бережная забота и подлинное гостеприимство хозяйки чума Мерене.
В предвкушении северного приключения, радостные, но в то же время уставшие мы зашли в чум. Нас встречали две молодые семьи с шумной детворой и старшая пожилая хозяйка. В первые минуты знакомства нас переполняли смешанные эмоции от быта в чуме. Дети довольно быстро приняли наше присутствие и спешили показать свои игрушки. Чум наполнялся суетой и смехом. Все друг друга перебивали и перекрикивали, знакомились, делились новостями и впечатлениями.
Присев на шкуры и ожидая ужина, среди суетливых женщин я увидела образ, еле заметно мелькающий перед нами. Все мое внимание и взгляд были направлены на эту самую женщину. Я как будто больше ничего не видела. Видела только ее. Она излучала невидимый свет. Весь вид ее был выражением души, олицетворением необыкновенной чистоты. Она делала тяжелую работу по чуму с самой наивысшей любовью и благодарностью. Все вокруг нее преображалось и оживало.
Она была скромна и чужда роскоши, одета в рабочую потрепанную ягушку и кисы. ЕЕ черные волосы прикрывал поношенный платок с бледным цветочным принтом.
Мерене была тихая и немногоречива. Ничего неосмотрительного в словах, ничего не приличного в действиях. Она опускала глаза и сдерживала эмоции, но я чувствовала, что она хотела разговаривать. Один раз мне удалось уловить ее скромный взгляд и заглянуть в ее бездонные глаза цвета маслины. Я удивилась, насколько они были отображением ее сердца, наполненного кристальным светом.
В тот вечер больше всего, меня тронул момент, когда мы укладывались спать. Мне казалось хозяйка Катя занесла все шкуры и все ягушки, чтоб нас накрыть, уложенных штабелями. Я подняла голову и увидела, как Мерене вытаскивает из-под себя шкуры и подходит к нам. Она каждую из нас укутала бережно и нежно, как своего ребенка.
Я засыпала с одним вопросом: «Как ей удалось сохранить свою истинную чистоту сердца в таких тяжелых и суровых условиях жизни на крайнем севере?».
Мы остановились не в туристическом чуме. И как позже выяснилось, эти две молодые пары ненцев никогда не принимали гостей с других городов. Спустя пару дней пребывания в тундре, я увидела во всей этой жизни, наполненной только бытовыми делами на выживание, тяжелое обременение, тяжкий и неблагодарный труд, когда вокруг развивается цивилизация и нет смысла приносить ежедневные мучения, ограничивая себя от удовольствия и лёгкости жизни. Позже осознав, я поняла, что только я в этом образе жизни видела муку, а Мерене этого не видела. Она как будто каждым своим действием и взглядом выражала благодарность за то, что у нее есть. В самых первобытных условиях она пребывала в возвышенном состоянии.
В ней не было страха, в ней не было печали и тяжкого чувства обременения, как я считала, что должно быть. Она стала для меня воплощением милосердия и сострадания. Она сохранила свой источник любви, и при этом совмещала силу духа.
Покидая тундру, я напоследок взглянула на нее. Ее глаза говорили, что она расстроена, что не могла дать большего для нас. Я не сдержалась и подошла еще раз к ней.
Обняв всем своим сердцем, я прошептала: «Ты отдала все самое ценное, что было у тебя и это бесценно!».
Мне хочется возвращаться в этот чум вновь и вновь, чтоб только прочувствовать ее тепло и заботу.
А Вы были в гостях у кочевых народов? Что Вас больше всего восхитило?
Ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал Арктика Мания