Иногда я думаю, какой и о чем могла бы быть моя книга, если бы я отважилась ее написать.
Самая маленькая глава была бы, наверное, о жизни. Ведь я её все еще проживаю, переживаю, испытываю. Это неправильно, на мой взгляд, писать много и со знанием дела о том, в чем не разобрался, чего не понимаешь. С таким бы успехом я не смогла бы написать историю чьей-то жизни, ибо несправедливо примерять на себя роль Бога и создавать персонажей, с душами, скелетами в шкафу, проблемами и страстями. И потом я верю, что писательство наказуемо, как и актерство. И там, и там лицедейство, претензия на творца с большой буквы.
Могла бы я написать о любви? О любви к мужчине? Нет, конечно. Слишком рано или уже слишком поздно для человека, раскрывшего для себя замысел и промысел этого чувства. Как я могу писать о ней, если пострадала по её вине в далеком 1999 году, что по сей день зализываю, латаю, штопаю, рвусь и живу, как в последний день. Я же буду сверх субъективна. Вот вам простой пример. Люди, любящие и верящие в Бога, никогда в жизни не будут им обладать, не познают его физически, не будут варить ему борщ и стирать носки, но это не мешает им веровать и любить создателя. У меня были случаи, когда я неоднократно проклинала эту большую букву Л. и говорила себе "никогда, никогда, ни за что, все херня, уловка". При этом понимала, что не могу отрицать то, что испытываю. А потом пришло осознание, что ранее я и не любила вовсе. И только вот сейчас оно, то самое - хотела, получи и распишись.
Тогда о любви к жизни? Нет, потому что здесь я в какой-то степени согласна с Жюстин, героиней фильма "Меланхолия" Ларса фон Триера, которая осознала, что жизнь - это помойка. В то же самое время на этой помойке иногда можно нарыть весьма интересные вещи. Получается, что я та самая ройка, которая принимает данность, но пытается в ней отыскать что-то сверхданное.
Могла бы я написать о своих бывших мужчинах? Наверное, только одно и это будет желание. Я бы хотела, чтобы однажды они признались, что по отношению ко мне вели себя, как долбоёбы, однако же еще ни разу и ни один не сознался, поэтому, потирая руки, жду страшного суда. Возможно, в этой главе было бы написано о мужчине, с которым я дружила вопреки всяким легендам, что дружба между полами невозможна. А мы могли до утра пить пиво, разговаривать разговоры и кормить друг друга греческим салатом и никакого секса. Не отрицаю, что могла бы написать про него и больше.
Наверное, не могла бы не включить что-нибудь про родителей, ибо все, имеющееся во мне сейчас, ногами растет из детства, а, если еще генетику приплести, то я - находка для ученых.
О себе? Ну а чего о себе писать? Мммм... ну вот, например, я смотрю на людей вокруг и понимаю, что я какой-то мутант, потому что в социальную матрицу едва вписываюсь со своими взглядами. Как сейчас помню свои 16 лет, учительница литературы, прочитав мой рассказ, сказала "Тяжело вам будет в жизни, Света". И ведь накаркала.
И вот мы подошли к главе, заголовком к которой могло бы стать слово "секс". И здесь, зайчики, все как во вконтактовском статусе "все сложно". Когда я приходила в женскую консультацию на обследование, на моих глазах под белы рученьки выводили из операционной женщин, только что сделавших аборт. Я неоднократно сталкивалась с попытками изнасилования. В конце концов у меня была знакомая сексопатолог и психотерапевт. Как вы думаете, что бы я включила в эту самую главу?!
О душЕ надо писать? Мне интересно было бы узнать, почему моя душа выбрала это тело и что она испытывала, попадая четырежды под наркоз.
Друзья и дружба... Глава интересная и неоднозначная могла бы выйти. Я уже как-то признавалась и писала, что я бы так никогда и не узнала для себя истинного смысла слова "дружба", если бы не пришла работать на радио "Абакан". Наверное, в этой главе было написано много всякого интересного, страшного, болезненного, мучительного и счастливого. Воистину, это было великолепное время, которое я не смогу забыть и которое достойно памяти на бумаге.
О смерти. У меня на руках умерла собака. За день до смерти я навестила свою бабушку. Другую бабушку хоронила вдвоем с отцом. Смерть по-прежнему остается для меня великой загадкой. Я до сих пор не понимаю, почему во мне идет такая неистовая и отчаянная борьба либидо и мортидо. Я не знаю, увы, есть ли смысл ее бояться, не знаю, что за порогом, не понимаю своей связи с умершими, которую не единожды испытывала.
Глава об алкоголе. Ну, да... написала бы, ибо есть, что выпить!
О социальных сетях написала бы только одно - идите в?(Щ! Без вас так хорошо!