В свое время Арнольд Тойнби (1889-1975), замечательный английский историк, философ, культуролог, выдвинул понятие «точка бифрукации». Так он назвал историческую развилку, перекресток, откуда события могут развиваться в разных направлениях с равной долей вероятности.
Находить эти точки – занятие очень увлекательное, как и выстраивать от них альтернативную историю. Можно представить, насколько мир мог отличаться от того, в котором мы живем. Хотя есть и понятие пластичности реальности. То есть, изменение одного или нескольких факторов приводит не к глобальному, а к локальному изменению реальности, и рано или поздно она возвращается на свою колею. Но это применимо, если считать, что история развивается по некому единственно возможному сценарию. А такое предположение более противоречит здравому смыслу и логике, нежели теория альтернативной истории.
Таких точек в истории много. И далеко не всегда они связаны с глобальными событиями вроде масштабных войн или возникновения великих империй. Чаще наоборот, эти точки сами по себе ничем особенно не выделяются на событийно-временной карте. Но их последствия показывают историкам их истинное значение.
Одной из таки точек, оказавшей серьезное влияние на судьбы двух королевств средневековой Европы, считают правление шотландского короля Макбета. Нет, не героя Шекспира – преступника и злодея, а Макбета исторического, великого короля Шотландии, которого современники и последующие поколения называли Макбетом Благословенным.
Этот правитель очень популярен среди ученых и просто любителей истории, о его царствовании регулярно пишутся новые исследования, статьи, появляются материалы на сайтах. И дело не в желании поймать великого Барда на лжи. В том, что в трагедии о Макбете практически нет исторической правды, давно уже не сомневаются.
Дело в другом. Ряд историков полагает: если бы великий король не погиб в 1057 году в схватке с отрядом Малькольма при Лумпанане, история Шотландии могла бы пойти совершенно иным путем.
Каким?
Представим себе: Макбет жив и победил соперника. И тут в Англии появляется войско нормандского герцога Вильгельма Завоевателя. Так что местным магнатам становится совсем не до претензий на трон Шотландии. Битва при Гастингсе выиграна, судьба Англии решена. А что же соседняя Шотландия? Макбет, конечно, не склонился бы перед Вильгельмом и не признал его сюзеренитет. Полководцем король был отличным, народ и таны ему верили. Так что нормандский Бастард мог бы надолго увязнуть в войне с сомнительным исходом и не слишком большими шансами на победу. А если учесть, сколько дел у Вильгельма было в только что завоеванной Англии, сколько сил и войск требовалось для удержания завоевания, он после нескольких безуспешных попыток наверняка оставил бы соседнее королевство в покое. То есть, Шотландия могла бы, как минимум, сохранить свою независимость.
Некоторые историки утверждают даже, что у Макбета были шансы занять английский трон. Почему бы нет? Если представить, что Вильгельм погиб в какой-нибудь схватке с шотландским войском, то в очередной раз оставшаяся без короля Англия вполне могла бы склониться перед его победителем. Для саксов он был явно предпочтительней пришлых нормандцев, а потомки викингов всегда уважали тяжелую руку, железную волю и военную удачу. Тем более, Макбет не раз бил их самых знатных ярлов, того же Сиварда Нортумберлендского.
Увы! История не дала Макбету такого шанса. Ему суждено было пасть в незначительной схватке с одним из отрядов своего извечного соперника – Малькольма, сына того самого Дункана, чей образ столь облагородил и возвысил Шекспир.
Дункан исторический, в отличие от своего литературного двойника, не обладал никакими качествами великого правителя. Кстати, они с Макбетом были кузенами.
Так вот, этот Дункан к власти пришел путем совсем не легитимным – в 1034 году он победил в сражении и собственноручно убил родного деда короля Шотландии Малькольма II. Его восхождение на трон было принято в стране, мягко говоря, без восторга – буквально сразу же вспыхнуло несколько мятежей. Они были подавлены, причем, весьма жестоко.
Надо сказать, Дункан реальный, вопреки Шекспиру, не обладал ни добрым нравом, ни талантами военачальника, ни мудростью правителя. Напротив, это был порывистый, испорченный, судя по поступкам, не слишком умный, зато крайне самолюбивый и бешенно честолюбивый человек, чье шестилетнее правление не принесло королевству ни славы, ни покоя.
Чего стоит только его глупейшее вторжение в Англию и захват Дарема. Такие приграничные стычки были, конечно, делом обычным. Но эта кампания была настолько плохо продумана и подготовлена, что король, не выгадав ничего от авантюры, с позором отступил обратно, понеся огромные потери.
Уже после этого в стране поднялся глухой ропот знати. А бесконечные неудачи в борьбе с Торфином Орнкейским, лихим ярлом, ежегодно совершавшим грабительские набеги на побережье, окончательно подорвали доверие к Дункану. Король не слушал советов опытных военачальников, все предпочитал решать сам, будучи отнюдь не знатоком военного дела. После очередного унизительного поражения, когда ярл снова ушел с богатой добычей, оставляя за собой опустошенный край, терпение приближенных лопнуло. Начался открытый мятеж. Причем (привет Шекспиру) возглавили его первые таны королевства Банко и Макбет.
14 августа 1040 года Дункан I «пал в бою близ Ботгованана, что по-гэльски, как считают, означает „хижина кузнеца“». Двое его сыновей — старший, Малькольм, и младший, Дональд — бежали; первый нашел убежище в Англии, второй — на Гебридских островах.
Новым королем общий совет танов провозгласил Макбета, чьи права на престол были весьма внушительны, хоть и не бесспорны: его род восходил к первому правителю Шотландии Кеннету I Мак-Альпину, были в предках и другие венценосцы, например, ирландский верховный король Брайан Боройме. Вдобавок жена Макбета леди Груох являлась внучкой короля Шотландии Кеннета III. Кстати, (опять поклон Барду) историческая леди Макбет была не только признанной красавицей, но и верной, любящей супругой нового венценосца, пользовалась заслуженным уважением среди знати.
Макбет правил семнадцать лет. О его правлении в «Хрониках Англии, Шотландии и Ирландии» (которыми пользовался Шекспир при написании своих пьес) сказано: «Все эти годы страна процветала».
В частности, грозный ярл Торфин Орнекейский и злой гений последних саксонских правителей Англии Сивард Нортумберледский поумерили пыл, почувствовав тяжелую руку нового короля. Набеги практически прекратились, на границах стало спокойнее, крестьяне перестали опасаться, что урожай будет сожжен или снят захватчиками. Это, соответственно, привело к экономическому подъему.
Макбет окончательно объединил север и юг страны. Для патрулирования границ и поддержания порядка были организованы летучие кавалерийские отряды. В стратегически важных пунктах возводились каменные твердыни (увы, ни одна из них не дошла до нас в первозданном виде, историки спорят, какие из уцелевших замков высятся на их местах и, может быть, частично сложены из тех же камней).
При Макбете была произведена законодательная реформа в области прав наследования, дабы впредь избегать кровавых распрей. Надо сказать, начинание оказалось успешным: например, когда (в 1064 году, уже после гибели Макбета) умер Торфинн Оркнейский, обширные владения, захваченные им в Шотландии, вернулись к первоначальным обладателям практически бескровно; впервые право явно возобладало над силой.
Макбет был первым шотландским королем, которого церковные документы называют «благотворителем церкви», и первым, кто совершил в 1050 году паломничество в Рим. Кстати, сам факт этого паломничества красноречиво свидетельствует, насколько стабильным и благоприятным было положение государства: редкий монарх Высокого Средневековья мог позволить себе на несколько месяцев покинуть страну, не опасаясь мятежей, заговоров и вторжений (Крестовые походы в данном случае не в счет – это особый случай).
Приверженцы Малькольма, сына Дункана I, периодически предпринимали попытки низложить Макбета. За участие в одном таком заговоре был лишен титула и владений Макдуф, тан Файфский. И это, пожалуй, единственный эпизод, где Шекспир близок к фактам. Сын Макдуфа был казнен, а сам тан бежал в Англию, где при дворе короля Эдуарда Исповедника бесконечно интриговал, добиваясь вооруженной поддержки, Малькольм.
Наконец в 1054 году, снисходя к просьбам принца и с молчаливого согласия короля Эдуарда, могущественный граф Сивард Нортумберлендский предпринял вторжение в Шотландию. Его войска продвинулись на север до самого Дунсинана, где были встречены лично возглавившим армию Макбетом. В яростной битве полегло три тысячи шотландцев и полторы тысячи англичан, включая Осберта, сына Сиварда. Макбет отступил к своим северным крепостям, а Сивард, поняв бесперспективность продолжения кампании, вернулся в Нортумберленд. Однако Малькольм с Макдуфом продолжали действовать на свой страх и риск и три года спустя добились успеха: в незначительной схватке при Лумпанане близ Абердина удача изменила Макбету, он был убит.
Так погиб тот, кого современные историки называют «последним из великих шотландских королей».
Ему наследовал пасынок — двадцатипятилетний Лулах, сын леди Макбет от первого брака. Однако его царствование оказалось коротким — полугодом позже он пал в сражении при Эсси близ Страбоги, пытаясь защитить трон от притязаний Малькольма. Но вот что показательно: и Макбет, и Лулах были с почестями погребены на острове Айона, в усыпальнице, многие столетия служившей шотландским королям. В отличие от Шекспира, даже непримиримые противники не пытались обвинить их в узурпации власти.
Вот такая история.
Как видим, Бард в своей пьесе поставил все с ног на голову, правые у него стали виноватыми, интриганы и узурпаторы – героями, великий король превратился в сосуд всех пороков, добродетельная супруга в дьяволицу…
Современники Шекспира знали правду. Как знают ее и современные историки.
Это ничуть не уменьшало любви к пьесе, такой кровавой и мрачной, наполненной мистикой, преступлениями, противостоянием злодеев и героев. «Макбет» был принят публикой на ура.
Вопрос в другом: зачем Шекспиру надо было так перевирать историю? Ведь написать захватывающий сюжет можно было, и не делая этого.
Разгадка проста до тривиальности и совсем не поэтична, я бы даже сказала, чересчур прагматична для великой пьесы.
Трагедия написана после 1603 года.
А что произошло в этом году в Англии?
Правильно: скончалась Елизавета I, королева-девственница. С ее смертью пресеклась династия Тюдоров. Новым королем стал Яков I, сын казненной в 1587 году королевы Шотландии Марии Стюарт, который объединил под своей властью два государства.
Что же это за род – Стюарты? Достаточно древний и знатный, восходящий к… кому бы вы думали? – Банко, тану Лохаберскому, современнику и соратнику Макбета.
Каким образом они выбились в короли Шотландии – другая история.
После блестящего правления Елизаветы Яков чувствовал себя на троне не очень уютно, к тому же он был католиком, что создавало дополнительные сложности в общении с разноконфессиональными подданными.
В таких условиях, да еще после знаменитой ночи Гая Фокса театры и литераторы были крайне осторожны и понимали, что надо как-то успокоить мнительность Его Величества. Тем более, уже были прецеденты гонений на труппы и авторов.
Театр, в котором служил Шекспир, именовался королевским, они были «слугами Его Величества». Естественно, их штатному драматургу и карты в руки.
Но как взяться за тонкую шотландскую тему, чтобы не обидеть государя? Возвеличивать Макбета глупо. Рядом с ним фигура прародителя Стюартов совсем поблекнет.
Вот Шекспир и выдумал историю, в которой великий король стал великим злодеем, а его верный друг – спасителем королевства. В пьесе все шотландцы честны, храбры, благородны, все, кроме Макбета с супругой... Какая тонкая лесть!
Ну а предсказание о том, что потомки Банко будут царствовать и объединят два королевства – просто блестящий ход. Никакого такого предсказания на самом деле нет. Но в угоду мнительному государю его можно и выдумать, чтобы подчеркнуть неизбежность восшествия династии Стюартов на престол и объединения государств.
Фигуры зловещих ведьм, сбивших Макбета с пути истинного только подогревали фанатичную ненависть толпы и знати к всяческому колдовству. А это тогда весьма поощрялось церковью.
То есть, Шекспир угодил всем. Не даром, на премьере трагедии король от души рукоплескал свои актерам.
Так родилась одна из самых популярных в мире пьес, один из хрестоматийных литературных злодеев.
И улыбающийся успеху творения Бард, конечно, не думал, как на далеком острове Айона в усыпальнице шотландских монархов негодуют тени Макбета и его супруги, недоумевая, чем заслужили они такой злобный пасквиль?