Практически в каждом приключенческом фильме, наступает момент, когда герой берется за оружие. Оружие может быть любым – шпага, меч, сабля или даже простой нож. Но в эту секунду, каждый зритель внутренне мобилизуется, потому что знает – наступает время особого, ни с чем не сравнимого зрелища.
Фехтовальная сцена в кино – действительно своего рода самостоятельный жанр внутри экранного произведения. И в последние годы, роль хорошего поединка в боевике, историческом или приключенческом кино, заметно возросла. Руководствуясь этой мыслью, я начинаю цикл разборов и анализа поединков на холодном оружии в кино и в театре, чтобы помочь зрителям сориентироваться в море соответствующей нашему интересу продукции, и получать большее удовольствие от просмотра боевых сцен.
Эта статья – первая в нашем цикле.
Преступая к написанию статьи, я отсмотрел несколько топовых сцен из популярных современных фильмов и сериалов, таких как «Ведьмак», «Викинги», «Игра престолов», и остановил свой выбор на последнем, выделив из большого количества разнообразных и интересных постановок судебный поединок Горы и Оберина Мартелла. И вот почему.
Мне вообще представляются особо интересными постановки, в которых обыгрывается антропометрическая разница между противниками. Наблюдать за тем, как постановщик решает проблемы «маленького человека» – по-своему изысканное удовольствие, приятное как профессионалу боевых искусств, так и простым зрителям.
Лично мне эта тема особенно близка еще и по моему спортивному прошлому. Дело в том, что я, имея рост 170 см., был самым маленьким фехтовальщиком среди всех более-менее заметных шпажистов Ленинграда – Санкт-Петербурга. Один раз, мне довелось вступить в поединок с противником, рост которого немного превышал два метра. Я тогда победил его со счетом 5:0.
Но вернемся к «Игре престолов». На самом деле, единоборство при заведомо неравных силах, которое выражается в антропометрическом контрасте, тема глубоко архаичная. В нашей культуре, ее старт стоит отнести к ветхозаветному поединку Давида и Голиафа. Причем зафиксированная победа Давида сходу обеспечила хрестоматийный финал и предсказуемые ожидания слушателей, читателей или зрителей соответствующей истории. Забегая вперед, отметим, что не таковы создатели престольной саги, чтобы идти на поводу у хрестоматийной традиции. Но об этом – в свое время.
Если же не углубляться в архетипические дебри мифологии, то встречу большого и маленького мы легко найдем и на кинематографическом ристалище. Например, поединок Карима Абдул Джаббара (рост 218 см.) с Брюсом Ли (рост 171 см.) в боевике 1978 года «Игра смерти», цитирование этого же эпизода Джеки Чаном в фильме «Городской охотник» с участием того же Джаббара и другие примеры.
Интегрировать мотивы Давида и Голиафа в область фехтования несколько сложнее, однако и здесь можно привести примеры. Фильм «Роб Рой» 1995 года предлагает нашему вниманию классическую дуэль такого рода в исполнении Лиама Нисона и Тим Рота. И хотя здесь контраст масса-габаритов может показаться не таким уж значительным (193 см. против 170), это все-таки они – Давид и Голиаф. Причем это тот случай, когда свою роль в создании соответствующего образа сыграло и оружие – тяжелый шотландский палаш против легкой шпаги.
В общем, наработанная традиция для создания честного поединка большого и маленького у создателей интересующей нас серии «Игры престолов» имелась вполне основательная.
Постановку поединка Горы и Оберина осуществил известный американский координатор трюков Бастер Ривз. Как сам он рассказал в интервью, одной из важных частей своей деятельности он считает работу со сценарием. Там, в сценарии, маэстро Ривз ищет характеры персонажей, чтобы отталкиваясь от них создавать боевую пластику и стили ведения боя.
Вероятно, именно в процессе работы со сценарием, он обратил внимание на короткую реплику Оберина Мартелла, которая, на мой взгляд, выстраивает определенную концепцию этого поединка. А именно: возлюбленная Оберина, увидев Гору в боевых доспехах, взволнованно произносит: «Он же настоящий великан». Оберин, впрочем, не разделяет беспокойство подруги, и даже произносит фразу, явно претендующую на статус крылатого выражения: «Размер не важен, когда лежишь на спине». Запомним это высказывание. Через несколько минут оно приобретет новое философское звучание. А пока…
Историческая справка №1.
В 16 веке, во Франции, вышла книга, в которой перечисляются некоторые характерные национальные признаки, которые могут проявляться у представителей того или другого народа во время дуэли. Так вот, говоря о фехтующих французах, анонимный автор указывает на одно их слабое место, которое по-французски звучит как «Bon mot». Под этим самым Bon mot (буквально «хорошее слово» или «острота»), подразумевается стремление бойца произнести во время боя какое-нибудь меткое, остроумное выражение. Например, перед нанесением смертельного укола, небрежно обронить что-то вроде «Мсье, Вы умрете ровно в полдень».
Апофеоза идея Bon mot достигает в пьесе “Сирано де Бержерак», где герой Ростана на протяжении всего поединка произносит текст, практически каждая строчка которого претендует на статус крылатого выражения.
Идеальным моментом для произнесения Bon mot считалась секунда перед смертельным уколом. Однако, приемлемым могло оказаться и время непосредственно перед боем или, на худой конец, сразу после него.
Интересно, что французская идея Bon mot крепко и органично вошла в мировой кинематограф, где герои всех мастей с завидным упорством тормозят свой смертельный удар именно для произнесения чего-либо более или менее уместного. И, зачастую, кстати, терпят из-за этого поражение. Вспомнить, хотя бы Тим Рота в «Роб Рое» с его «не запросит (пощады) и не даст».
Возвращаясь к поединку Горы и Оберина, мы знакомимся с явным Bon mot, которое напоминает народную мудрость и, одновременно, вселяет надежду на благополучный для Оберина исход поединка. Размер не важен когда лежишь на спине…
И вот начинается бой.
Бастер Ривз рассказывал, что в работе над «Игрой престолов» ему очень повезло с исполнителями – все молодые, спортивные и способные. Действительно, исполнитель роли Оберина – Хосе Педро Бальмаседо Паскаль – актер пластичный и двигательно одаренный. Именно это он и демонстрирует (возможно, не без помощи дублера) в самом начале поединка, лихо раскручивая свое копье, напоминающее африканский ассагай. А вот Гора – многократный призер соревнований за звание «Самый сильный человек планеты» Хафтор Бьёрнссон, несмотря на высокие спортивные достижения (а вероятнее – благодаря им) подвижностью и пластичностью не отличается. Впрочем, в данной истории, его неуклюжесть смотрится вполне уместно и, несомненно, сознательно обыгрывается постановщиком для максимального раскрытия темы контраста.
Гора сражается медленно, однако, умудряется отбить большинство атак своего противника. И в этом нет ни малейшей неправды – известно, что в фехтовании (и вообще в боевых искусствах) своевременность важнее быстроты. Хорошая художественная иллюстрация к этому – небольшой эпизод боя Киану Ривза с Хьюго Уивингом в Матрице, когда Нео, только что научившийся останавливать пули, неспеша отражает яростные атаки агента Смита. В противодействии Горы с Оберином эта концепция выражена не так наглядно однако, несомненно, тоже присутствует. Гора своевременен, что позволяет ему отражать удары Оберина. Многие, но не все. Силач пропускает древком по голове, затем теряет шлем…
Аналогичная проблема сопровождает и действия Оберина: несмотря на превосходство в скорости, некоторые атаки противника достигают цели – мощный удар ногой сбивает Мартелла на землю, затем он на какое-то время остается без оружия.
В общем, несмотря на активность «маленького человека», Бастеру Ривзу удается сохранить накал непредсказуемости – встреча силы и ловкости смотрится как вполне адекватное противоборство.
Стоит заметить, что огромная физическая сила Горы, в качестве некоего «третьего участника», позволила постановщику довольно органично вплести в хореографию поединка некоторые акробатические элементы, избегая явной натянутости. Хороший пример – бедуинский прыжок (прыжок «бабочка») Оберина, который он делает вследствии мощного посыла со стороны Горы.
Наличие специфической акробатики обычно указывает на присутствие в боевой сцене дублера. При внимательном просмотре всего поединка, хорошо видно, в каких именно местах Педро Паскаля заменял дублер. Если, конечно, не допустить, что наш дон Педро не только талантливый актер, но и акробат.
А вот мистер Бьёрнссон во всех случаях отработал на площадке самостоятельно – постановщик сумел использовать собственные двигательные возможности актера.
Кухня хореографа. Как это было.
Большую часть рабочего времени Бастер Ривз проводит за письменным столом. Именно там, в тиши кабинета и в полном одиночестве, он создает мысленные рисунки боев.
При этом, он сам считает, что поставить оригинальное сражение в современном кино очень сложно. Также, как и написать оригинально звучащую песню: при ограниченном количестве исходного материала (в музыке всего семь нот), композитор оперирует комбинациями и темпом, чтобы получить что-то новое.
Также и постановщик боев. Перебирая всегда один и тот же рабочий арсенал, он каждый раз заново комбинирует удары и защиты таким образом, чтобы его собственная фантазия смогла соединиться с возможностями исполнителей.
И только после того, как основная канва хореографии и различных идей намечена, Бастер Ривз приступает к созданию раскадровки.
Одновременно с этим этапом, может происходить первичная подготовка актеров. Иногда для этого сам постановщик не нужен: показать удержание оружия и правильные базовые движения вполне могут квалифицированные помощники.
После создания раскадровки начинается непосредственное взаимодействие хореографа и актеров. Этот этап совместного творчества может внести некоторые изменения в намеченные движения, привести к появлению новых приемов или видоизменению уже прописанных. Но в любом случае, именно разучивание боя актерами оказывается окончательным этапом в сотворении кинематографической дуэли. Обретая плоть, поединок проявляет свой уникальный характер, а каждый из противников – собственную манеру, стиль, нрав.
На начальном этапе знакомства с партитурой движений, актеры вооружены деревянным оружием. По мере запоминания фехтовальных фраз и появлению быстроты, на смену дереву приходит резина. И только при полной готовности исполнителей к полноценной работе им доверяют оружие, изготовленное из алюминия. Именно алюминиевые клинки мы, в дальнейшем, видим в кадре.
Опустим перечень всех приемов и хореографических находок этой замечательной сцены и обратим внимание на кульминацию. По прошествии ровно 100 секунд от первого удара (так и хочется повторить популярный мем «Совпадение? Не думаю!», но в нашем случае это конечно совпадение) Оберин наносит противнику тяжелую рану, от которой он теряет управление над своим огромным телом и вскоре пропускает еще один удар под колено. И вот на этом ударе мне хочется остановиться подробнее.
Историческая справка №2
10 июля 1547 года, при дворе Генриха II состоялся поединок, который, по некоторым признакам, ознаменовал окончание Средневековья в истории фехтования и начало эпохи Ренессанса. Интересно, что эта дуэль – в ней приняли участие французские дворяне Ги Шабо де Жарнак и Франсуа Вивон де Шатеньере – очень напоминала нашу престольную историю. Хотя бы потому, что один из бойцов – Шатеньере – был человеком атлетического сложения. В отличии от своего противника. Важно также то, что этот самый Шатеньере, был известным бойцом, легко управлялся с оружием и серьезно занимался борьбой. В общем, современникам, наблюдавшим эту историю, его преимущество было очевидно. Да и сам Шатеньере нимало не сомневался в своей победе. Известно, что все имеющееся у него время перед поединком (несколько недель), он провел в разгулах и пьянстве.
В отличии от Жарнака. Тот, для начала, позаботился о своем имидже, и так усердно стал посещать церковь и истово молиться, что привлек симпатии многих приближенных к событию дворян. Но главное, Жарнак отыскал некоего итальянского учителя фехтования по имени Кайцо и воспользовался его услугами. Этот итальянский матер разработал для своего клиента специальный секретный удар, который представлял собой ложную атаку, с последующим переводом удара под колено противнику. То есть в то место, где важные для подвижности человека сухожилия были недостаточно надежно защищены доспехом.
В назначенный час, Жарнак смело вышел на ристалище и провел этот прием. Шатеньере рухнул на землю обливаясь кровью, точно как Гора после аналогичного действия Оберина.
Для современников, эта незатейливая хитрость показалась невиданным коварством. Выражение «удар Жарнака» вошло в поговорку. Вплоть до 19 века, говоря о какой-нибудь подлости, французы повторяли – Coup De Jarnac.
«Удар Жарнака» стал для Горы фатальным. Потеряв подвижность, он рухнул на колени, и еще через несколько секунд он получил третий, окончательный удар в грудь, который и поверг его на спину. А размер неважен, когда лежишь на спине…
Тут бы и сказке конец, но Оберина подвела чрезмерная настойчивость превратившаяся в выразительный, но в итоге смертельный речитатив.
Этот интересный художественный прием (речитатив), накаляющий атмосферу боя и рисующий психологическую борьбу противников, пожалуй, был особенно ярко использован в американском фильме 1987 года «Принцесса-невеста». Всякий, кто смотрел эту комедийно-приключенческую картину, несомненно запомнил поединок главного героя с «Шестипалым». И запомнился этот поединок не столько интересной боевой хореографией (она то как раз там не слишком богатая), сколько многократно повторяющимся речитативом, который герой произносит в течении всего боя. «Привет! Я Эниго Мантойя. Ты убил моего отца. Приготовься к смерти!»
Также навязчиво ведет себя и Оберин во время боя с Горой, повторяя одно и то же предложение: «Ты изнасиловал и убил мою сестру. Ты убил ее детей».
Сам по себе этот монолог, не помешал Оберину во время боя. Он ранил врага в живот, подрезал сухожилие под коленом, проткнул грудь, опрокинул наземь…
Казалось бы, бой окончен. Но нет – Оберин проявляет настойчивость, и увлекшись повторением своей мантры позволяет себя убить уже поверженному противнику.
Голливудский штамп? Несомненно. Но кое-что придает этому штампу и оригинальность, и определенную концептуальность. А именно то, что поверженный Гора не просто упал, а упал на спину. Тем самым точно проиллюстрировав исходное положение постулата Оберина, обесценивающего важность размера. И в ту же минуту, пока торжествующий победитель наматывал круги вокруг поверженного, он сумел из положения лежа подсечь противника, после чего раздавил ему голову своими могучими руками.
Да, Гора победил противника лежа на спине. Тем самым опровергнув теорему Оберина, а заодно разорвав жанровый шаблон победы маленького «условно хорошего» над большим «условно плохим». В престольной саге Голиаф побеждает Давида. Правда, и сам при этом гибнет.
При этом, очевидно, что факт гибели Оберина – работа сценаристов. Но вот изящная закольцовка всего эпизода переходом от слов к делу (от слов Оберина к Делу Горы), и остроумная победа над голливудским штампом без всякого искажения первоначального режиссерского замысла, видится мне именно как художественная идея постановщика боев.
И если верна сентенция о том, что Бог обладает очень тонким чувством юмора, то Бастон Ривз сумел ее воплотить красивым, завершающим росчерком настоящего постановщика фехтовальных сцен.
Список упомянутых фильмов.
1. Игра престолов. Восьмой эпизод четвертого сезона. 2014 год. Режиссер Алекс Грейвз.
2. Игра смерти. 1978 год. Режиссерская группа Брюс Ли, Роберт Клауз, Саммо Хунг.
3. Городской охотник. 1993 год. Режиссер Вон Чин.
4. Роб Рой. 1995 год. Режиссер Майкл Кейтон-Джонс.
5. Матрица. 1999. Режиссеры братья Вачовски.
6. Принцесса-невеста. 1987 год. Режиссер Роб Райнер.