«Окаянные дни» И. А. Бунина, когда потянула с полки том не глядя, как будто специально легли в руку — словно, к слову сказать, пришло время. Снова пришло! Изданная во Франции в 20-х годах XX века в эмиграции и преданная забвению в советской России, книга была напечатана у нас в полном объёме только в годы перестройки. И я, трепетно любя совсем другие вещи у писателя, не торопилась открыть страницы за столь пугающе прямолинейным названием. А, открыв, отложить не смогла.
Несколькими днями ранее наткнулась в двухтомнике Бунина на рассказ «Несрочная весна». Заголовок поманил и оправдал предположение с первых строк: «…А еще, друг мой, произошло в моей жизни целое событие: в июне я ездил в деревню в провинцию (к одному из моих знакомых). Я, конечно, еще помню, что когда-то подобные поездки никак не могли считаться событиями».
Правда, в точку? Скольким, скольким сейчас грезятся подобные «события»? И только во времена неопределённости они приобретают неизъяснимую прелесть и важность.
Из московского хаоса рассказчик попадает в «прежний мир, к которому был причастен… некогда», а вернувшись, словно воскресает и совсем иными глазами воспринимает настоящее: «Но, друг мой, проходит ли даром человеку смерть, хотя бы и временная? А главное, как переменился, как сказочно переменился даже самый белый свет за то время, которое мы, чудом уцелевшие, пребывали в могиле! Такого крушения, такой перемены лица земли …, повторяю, не бывало».
В финале рассказа Бунин приводит строки из элегии Баратынского, в которой незримый Призрак
…убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую, несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где, в сладостной тени невянущих дубов,
У нескудеющих ручьев,
Я тень священную мне встречу...
Один из вопросов, волнующих Бунина, заставляет и нас ломать голову: что останется нам после этой «несрочной весны», навязанной нам под предлогом заботы о нашем здоровье? Как долго мы будем расхлёбывать её последствия?