Когда закончится карантин, первое что я сделаю — приду в кофейню и закажу огромную чашку капуччино. Зайду, улыбнусь знакомым официантам. Вдохну волшебный запах корицы, апельсина и кофе. Сяду за любимый столик у окна, полистаю меню. Посмотрю на посетителей. Они будут всё те же, надеюсь. Две пожилые дамы на диванчике у перегородки, неспешно и со знанием дела обсуждающие очередную художественную выставку. Шумная молодая семья через пару столиков: "Маша, отдай Ване машинку! Ты какое мороженое будешь?" Серьёзный мужчина в наушниках и с ноут-буком, наверняка фрилансер, как всегда, молчалив, лишь изредка отрывается от монитора: "Можно ещё кофе?" Влюблённая парочка в укромном уголке, увлечённо воркующая о своём. Девушка с большими солнечными очками вместо ободка, рассеянно листающая модный журнал. Подошедшему официанту я скажу: "Принесите, пожалуйста, большую чашку капуччино. Самую большую, какая у вас только есть!" И подумав, добавлю: "И шоколадный торт". Когда принесут заказ, я долго-долго буду вдыхать кофейный аромат и рассматривать рисунок, нарисованный баристой — каждый раз он придумывает что-нибудь новенькое! Потом возьму чашку обеими ладонями, сделаю глоток. Ммм, капуччино — это прекрасно! И буду сидеть, напевая под нос старый простенький мотивчик, и глазеть на прохожих за окном, на их лица, улыбки, гримасы. Буду слушать их смех и голоса. Буду смотреть на собак и велосипеды. На машины и деревья. На солнце, листву и весёлую возню воробьёв. Буду медленно есть торт и пить кофе, растягивая удовольствие. И эта чашка горячего капуччино будет означать, что жизнь продолжается...