Франсуаза Саган уверяла, что в возраст 19 лет больше подходит, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы совершать научные подвиги. Не могу похвастаться тем же. До сих пор юноши меня не привлекают. Но в данном случае "целоваться" следует понимать как "написать "Здравствуй, грусть!" Названия, которые писательница всегда давала своим творениям, мне всегда нравились. Какая там вообще разница, что на обложке, налепил первое попавшееся расплывчатое название, не хотите "Здравствуй, грусть!", пусть будет "До свидания, мозг!"
На что я сразу же обратил внимание, в этом первом произведении юной еще Саган очень часто упоминается термин "совесть". И он даже вроде бы и к месту, главная героиня типа хочет отказаться от чего-то гадкого, но ни сюжет, ни дух произведения никак этому не соответствуют. Писательница, подобно фокуснику, жонглирует этими словами, отвлекая внимание читателей. Использование других только в собственных интересах, четкий план интриг, циничный целей - все это очень даже присуще юной Сесиль. Хотя, нужно отдать должное автору, у нее хорошо получилось изобразить соответствующие возрасту метания и терзания, ее героиня никак не может найти точку равновесия на тему "это нравится мне, а это будет правильно". В этом отношении "Здравствуй, грусть!" подкупает своей правдивой искренностью, потому что невооруженным взглядом видно - все это Франсуаза Саган переписала из собственной жизни.
Здесь я невольно становлюсь участником какого-то конкурса, потому что с неподдельным интересом наблюдаю за тщетными попытками Сесиль оправдаться перед аудиторией, пытаюсь судить все эти ее телодвижения, хотя прекрасно знаю, что все равно ее прощу. Этому писателю я могу простить абсолютно все, кроме скуки. "Любой жанр, кроме скучного", как говаривал Оскара Уайльд. Одобрения, конечно, Сесиль не видать ни от кого, но читатели, скорее всего, поверят в эти ее попытки говорить только одну лишь правду. Женский роман не предполагает какой-то великой деятельности мозга, именно поэтому к нему такое отношение, но "Здравствуй, грусть!" в этом отношении выделяется на фоне общей массы и здесь действительно, чтобы хоть как-то разобраться в происходящем, нужно типа думать.
Правда Сесиль завораживает, она очень органична и выглядит прекрасной в своей эмоциональности, перед нами настоящая женщина, со всеми своими трудностями, неоднозначностями, неистовой мощью молодости. Здесь меня снова обманули. Это важный момент в этом произведении, если разглядеть за всеми этими творческими порывами четкий и ясный разум Франсуазы Саган, то боюсь, что и отношение к ней станет совершенно иным. Форма, содержание, аляповатые обложки книги, - все это действительно наводит на мысль, что перед нами только женский роман. Дерганья Сесиль по ходу повествования хорошо можно принять за истерию юной особы, которая понятия не имеет, чего хочет на самом деле. Но я вижу, как сквозь него проступает холодный, вовсе не девичий, рассудок.
Помимо попытки выглядеть предельно искренней (да чего там, не попытки, а все у нее получилось, ибо книгу признали), таким же является и сюжет. Конечно, Франсуаза не выпилила его из собственного реала дословно, но основная канва происходящего применительно нее, отца и Анны, новой пассии отца, очень правдива во взаимоотношениях. Образы поданы в тысячах нюансов, такого придумать просто невозможно. Все же остальное навалено в кучу и сделано это осознанно, чтобы в этой кипе читатели вместе с автором занимались интересным золушкиным трудом. Но здесь не однообразная пшеничная масса, которую предстоит перебрать, здесь много разного, порою абсолютно нового. Не припоминаю, чтобы до Саган кто-то умудрился в столь нежно-розовом возрасте набраться такой степени наглости, чтобы рассказать всему свету о собственных внутренностях. Труды, конечно были, но не от таких женщин.
По уверениям писательницы книгу она написала "против воли, от беспечности и любопытства". В последнее охотно верю, потому что четкий текст, довольно приземленный, хотя он сверху и орошен пьяными слезами, говорит о писательнице сам по себе гораздо больше, чем она бы сама этого хотела. Франсуазу с головой выдают такие фразы как, "ее доброта была утонченной формой ума, а то и просто равнодушия". Впрочем, недоверчивостью с Саган меряться бесполезно. Постоянное же восхваление собственного папаши только забавляет. Наверняка найдутся люди, которые примут это за чистую монету, прослезятся на тему дочерней любви, хотя там исключительно эдакий способ с помощью отца показать собственную привлекательность.
Где-то к середине повествования, подобно молнии, блеснул новый термин "стыд" и я даже не поленился слазать во французскую версию, чтобы удостовериться в правильности перевода. Действительно, перевели правильно. И это более верно, потому что "совесть" здесь более уместно было бы заменить на "стыд".
По существу, как бы я определил смысл произведения, "Здравствуй, грусть!" в целом, - оно о внутреннем враге. Кому-то понравится этот роман, кому-то нет, кто-то станет его читать, кто-то даже не посмотрит в его сторону, - все это неважно. Внутренний враг есть у каждого, его нельзя уничтожить, такова природа человека. Зато можно научиться с ним справляться. Достаточно сверить сущность этого врага со своей собственной и понять, что ничего общего у вас нет. Избавиться целиком от его влияния невозможно, но до такой степени, чтобы он не мешал жить, - это вполне. Франсуаза Саган явила миру пример элегантной ловкости, разделалась со своим внутренним врагом очень рано, да еще и проснулась после публикации своих откровений знаменитой.
Если несколько упростить суть проблемы и ее драматизировать, то внутренний враг Сесиль во многом похож на Анну. Можно сравнивать сколько угодно этих двух женщин и я не вижу в них чего-то общего, помимо половой принадлежности и тяги к одному и тому же мужчине, отцу Сесиль. Для Анны было бы хорошим правилом, а правила подобные дамы очень любят, принять за правило как-то правильно находиться на правильном расстоянии от таких, как Сесиль. Примерно пять тысяч километров.
Сесиль же ждет невероятно полнокровная жизнь, ее будет штормить и бросать в крайности на просторах от окраин острова Лесбос до Красной Площади. Из девичьего высокомерия, финансового благополучия, равнодушия к людям, скуки и рьяного практицизма в итоге из Сесиль вырастет та, кого человечество запомнит под именем Франсуазы Саган. А в "Здравствуй, грусть!" всего-навсего 140 страниц, зато какой качественный и насыщенный текст. Книгу эту я уже читал ранее, помню очень хорошо, но перечитать порою даже интересно.
Сюжет здесь имеет такое же отношение, как и название произведения, то есть, никакого. Но в итоге я целиком и полностью становлюсь на сторону Сесиль. Ни у какого папаши нет права приводить домой всяких непонятных теток, чтобы те запирали детей в комнатах и указывали им, как и через какое именно отверстие дышать. Бергман прекрасно показал нечто подобное в "Фанни и Александр". Справедливости ради нужно отметить, что Сесиль не ответила тем же Анне. А ведь могла, например, тоже ее запереть. В подвале. И выпустить через двадцать шесть лет. "Я прижалась губами к жилке, которая все еще билась на его шее". Почувствуйте ее возможности. Могла ведь и зубками ее, зубками.
Среди проблемных нагромождений любви (очень согласен с Сесиль) и отношений, самое главное - пойти искупаться. Куда спешить этой любви, если она, как уверяют некоторые, вечна. Люди тоже подождут. Даже этот мир подождет. А вот солянка может остыть.
Ради интереса я как-то попытался в произведении Саган "Любите ли вы Брамса" найти упоминание о Брамсе и действительно его нашел. Один раз. А еще в первом произведении писательница еще не научилась присваивать своим женщинам возраст, как будто это ценник в магазине. У нее абсолютно всем 39 или 49 лет.
Читайте Франсуазу Саган, если же вам не понравился этот отзыв, то лучше что-нибудь более позднее. "Прощай, печаль" или "Немного солнца в холодной воде". Романы эти женские, но и, напротив, женские.
