(Этот канал посвящен детству. Мой тесть, Иван Андреевич Губарь, написал воспоминания о своем детстве в послевоенной белорусской деревне. Мне они настолько понравились, что я решил познакомить читателей с отрывками из этой книги).
Яблоки мы ели буквально сразу после завязи. Условий для зимнего хранения яблок или переработки не было. Поэтому яблочный сезон длился немногим более трех месяцев. А для тех, кто соблюдал церковные каноны - и того меньше. Ибо церковь разрешает употреблять яблоки только после их освящения на Яблочный Спас (19 августа). Но только истинно богомольные люди ждали Спаса. Основная масса употребляла их по мере созревания. Иначе и быть не могло. Ведь такие сорта яблок как «Житник», «Белый налив», «Астрахановка» созревали в июне – июле и не попробовать их было тоже грех.
Хотя в деревне считалось, что яблоки это не еда, а так - баловство. При тяжелом физическом труде, а именно таким был труд крестьянина, организм требовал чего-нибудь более существенного и более калорийного. Поэтому отношение к урожаю садов было почти безразличным.
В один из отпусков моя жена зашла в наш сад и вернулась потрясенная. Ее, приехавшую с Камчатки, сильно расстроило большое количество невостребованных прекрасных, созревших яблок, осыпавшихся с деревьев и начинавших портиться.
На вопрос, почему их не собирают, никто из родственников не ответил. Общее мнение выразил двенадцатилетний племянник Олег, который небрежно произнес: «Да ну их!». В конце концов, яблоки были собраны. Правда, только после того, как была установлена твердая цена - один рубль за каждый собранный кош яблок (кош – сплетенная из ивовых прутьев корзина объемом примерно ведра два.)
Интересная история произошла с родителями жены, которые приехали познакомиться с моими родственниками. Дело было осенью - самая яблочная пора. По дороге в райцентр Брагин зашли в колхозный сад. Возле балагана (временное сооружение для складирования продуктов сельхозпроизводства) увидели следующую картину, от которой на несколько мгновений потеряли речь.
Это строение, размером примерно 20х50 метров, было полностью забито ящиками с отборными яблоками, а рядом высотой несколько метров возвышался огромный бурт таких же яблок. Поразило их не количество яблок, а то, что возле этого бурта стояло несколько лошадей в упряжках и спокойно ели яблоки. Рядом с ними стоял ящик с солью для того, чтобы они могли удалять оскомину. Поел яблочек, полизал соли и опять за яблочки. Когда подошли ближе, и Василий Михайлович увидел, какие яблоки ели лошади, он только спустя несколько минут произнес: «А в Сибири и на Севере их бы с превеликим удовольствием скушали люди».
К сожалению, вопрос сбыта и переработки сельхозпродукции в нашей стране был одним из самых плохо решаемых.
В начале 60-х годов колхоз стал практиковать отправку яблок вагонами в районы Крайнего Севера. Ежегодно отправляли до десяти вагонов. Могли бы и больше, но железная дорога не могла обеспечить достаточного количества вагонов.
(Полный вариант книги Ивана Губаря "Однажды в детстве, после войны" можно прочесть здесь - https://author.today/work/61027)