Найти в Дзене
Ольга Ноздрина

Послевоенная справедливость и её бытовые аспекты.

Вот и прошел День Победы, угольками догорают политические споры, ветераны повесили парадки с орденами в шкаф, до другого года (дай Бог дожить), мы вернулись к своим вечным проблемам. Только вот настолько этот праздник для нас много значит, что не отпускают нас воспоминания ветеранов, детей войны и просто людей причастных. Как правило, люди, прошедшие войну, редко любят вспоминать о ней, но нет- нет, да и прорвется наружу тот или иной эпизод из жизни в войну. Иначе, откуда бы мы, их дети и правнуки знали и хранили истории, опаленные войной?! Вот так и в моей семье всплывают истории, которые рассказывал дед своим детям. В предыдущей статье я уже писала про своего деда, Ивана Константиновича Ноздрина. Вернулся дед в 1946 году с фронта на свою прежнюю работу на железную дорогу в Орле. А точнее, что от нее осталось. был разрушен и восстанавливали его те, кто разбомбил, только теперь уже пленные немецкие солдаты. Сейчас, да и всегда, было много мнений и проблем, связанных с жизнью в

Вот и прошел День Победы, угольками догорают политические споры, ветераны повесили парадки с орденами в шкаф, до другого года (дай Бог дожить), мы вернулись к своим вечным проблемам. Только вот настолько этот праздник для нас много значит, что не отпускают нас воспоминания ветеранов, детей войны и просто людей причастных.

Как правило, люди, прошедшие войну, редко любят вспоминать о ней, но нет- нет, да и прорвется наружу тот или иной эпизод из жизни в войну. Иначе, откуда бы мы, их дети и правнуки знали и хранили истории, опаленные войной?!

Вот так и в моей семье всплывают истории, которые рассказывал дед своим детям.

В предыдущей статье я уже писала про своего деда, Ивана Константиновича Ноздрина. Вернулся дед в 1946 году с фронта на свою прежнюю работу на железную дорогу в Орле. А точнее, что от нее осталось.

Орловский вокзал
Орловский вокзал

был разрушен и восстанавливали его те, кто разбомбил, только теперь уже пленные немецкие солдаты.

Сейчас, да и всегда, было много мнений и проблем, связанных с жизнью военнопленных после войны. Но я сейчас не об этом.

После войны всем, в большинстве своем, жилось трудно, страна восстанавливалась из руин и в том числе трудом тех, кто ее разрушил. Пленные восстанавливали железнодорожный вокзал, а дед работал путейцем и по роду своей деятельности сталкивался с ними в бытовом плане, по-житейски. Семья дедушки была большая, жили в землянке, дом во время бомбежки сгорел, унеся с собой все нажитое, и что не успели вывезти немцы.

Но больше всего была нужда в мыле. Вот и решил дедушка поменяться с пленным немцем своим куском хлеба на кусок мыла. И всем хороша была бы сделка, если бы не было, то мыло фальшивкой: точно выбранная по размеру и весу деревяшка, обмазанная сверху мылом.

Фото из сети (С)
Фото из сети (С)

Немец точно все рассчитал: на следующую смену деда, на вокзале работала уже другая партия пленных, и про обман спросить было уже не с кого.

Русского Ваню обманул немецкий Ганс и не поморщился, немецкая прагматичность оказалась сильнее страха солдата в плену. Так что говорить, что с пленными плохо обращались, думаю, не надо. А по поводу справедливости лучше Глеба Жеглова не скажешь…