В игре The Witcher 3: Wild Hunt священный всегда воюет с оскверненными, а красота всегда воюет с кровью. Серия всегда противопоставляла свой физический гламур с присущей ей жестокостью, но никогда этот контраст не был таким непростым, таким конвульсивным. То, что The Witcher 3 изображает сиюминутную жестокость битвы в мельчайших деталях, не удивительно; многие игры наполняют экран обезглавленными головами и кровавыми кишками. Именно то, как это невероятное приключение изображает личные трагедии и нерациональные возможности, которые предоставляют такие битвы, делает его таким экстраординарным.
На самом деле, именно тематическая турбулентность делает The Witcher 3 экстраординарным. Превосходство изобилует на каждом шагу в этой ролевой игре с открытым миром: отличные исследования, отличный дизайн существ, отличная боевая механика, отличное развитие персонажа. Но моменты, которые затягиваются надолго - это те моменты, которые раскрывают глубокие боли в жителях мира. В одном квесте вы воссоединяете двух влюбленных, одним из которых сейчас является гниющая карга, язык которой, похотливо выпадает из ее рта. В другом, обиженный супруг-взломщик должен найти способ полюбить две разные потерянные души, каждая из которых проверяет пределы его любви. Не волнуйтесь, что эти расплывчатые описания портят важные события: они являются простыми примерами препятствий, с которыми сталкивается каждый житель. На островах Скеллиге и в городе Новиграде нет радости без параллельной печали. Каждый триумф требует жертв.
Как вернувшийся главный герой Геральт из Ривии, вы тоже сталкиваетесь с мучениями простого существования, иногда неожиданными, неписаными способами. Центральная история, в которой вы ищете свою подопечную и дочь Цири, а также соперничаете с потусторонней силой, известной как дикая охота, часто заставляет вас испытывать эти муки. Но именно мое естественное исследование огромных пространств игры оказалось самым поразительным. В какой-то момент я увидел женщину, приговоренную к смерти, обреченную на голод после того, как она была прикована цепью к скале. Это, конечно, ледяной приговор, но только позже, когда я случайно проплыл мимо крошечного острова, где еще отдыхал ее труп, ужас ее наказания затонул в мое сердце. История Witcher 3 не написала этот момент; это была просто мимолетная деталь, которая могла быть потеряна в волнах или упущена из виду в пользу гарфий, кружащих над головой. Тем не менее, она была, напоминанием, что мои действия - действия, которые чувствовали себя праведными и разумными по мере того как я делал их - позволили этой женщине гнить в этом далеком месте.
The Witcher 2: Assassins of Kings коснулся похожих последствий, но The Witcher 3 делает их личными. Политическая напряженность в этой игре так же высока, как и всегда, и ваши решения все еще интригующим образом уводят баронов и королей на путь истинный. Но там, где сюжет The Witcher 2 был сфокусирован в ущерб характеристикам, сиквел придает военному времени большой вес, давая Геральту интимные связи с каждым крупным игроком. Связь между Цири и Геральтом оказывается самой сильной движущей силой сюжета, но Цири - это не дама, которую нужно спасать, хотя на первый взгляд может показаться, что так, особенно в этом конкретном мире. Это место, где женщины борются за то, чтобы найти уважение как политические кандидаты, как мастера доспеха и даже как истинные члены функционирующей культуры.
Поджаривание толпы охотников на ведьм не только удовлетворяет ее на собственных условиях, но и имеет сладкую справедливость: первые шаги, которые вы делаете в городе Новиграде, ведут вас к сжиганию ведьм.
Женщины, как это бывает, также являются самой сильной силой этой истории. Если вы уже играли в Ведьмака раньше, вы уже знаете многих из них. Самые могущественные из них - бывшие члены ведьмачей школы, немногие из них откровенно симпатичны, и каждая из них непослушна перед лицом смерти. При определенных обстоятельствах вы сами берёте под контроль Цири, и она владеет мечами так же ловко, как и Ведьмак. (Ее призрачные тире также привносят молнию в ее части, которой не хватает Геральту).) Периодическая доза безвозмездной топлесс иногда оказывается иголочной царапиной, особенно в сцене сауны, которая, кажется, была создана специально для того, чтобы поднять вас ближе и познакомить лично с женской анатомией. В другие моменты, однако, нагота является естественным элементом чувственности сцены, как, например, в сцене, где Йенефер и Геральт делят расслабленную близость, которая превосходит очевидную физическую связь.
Продолжение следует...