О корсарской удали Владивостокского отряда крейсеров я уже писал в предыдущих постах. Сегодня же я расскажу о том, как молодецкая удаль русских моряков проявилась в бою с японскими крейсерами.
В середине июля 1904 года отряд вернулся домой из очередного похода, после которого японская общественность требовала от Камимуры совершить самоубийство. Тем временем, ситуация в Порт-Артуре становилась всё хуже. Крепость не была должным образом укреплена, и столь длительная оборона крепости - заслуга исключительно отваги русских и слабоумия японцев, любивших знаменитые бандзай-атаки, но никак не технической оснащённости крепости.
В этих условиях следовало думать о спасении основных сил флота, блокированных в Порт-Артуре японской эскадрой. Согласно плану, предполагалось, что основные силы пойдут на прорыв, а крейсерский отряд тем временем будет отвлекать крейсерский отряд Камимуры, действовавший отдельно от основных сил японцев. 28 июля эскадра выдвинулась из Порт-Артура на прорыв, вступив в бой с японцами, а Владивостокский крейсерский отряд выдвинулся в поход лишь 30 июля. В ночь на 1 августа эскадра уже была в Корейском проливе. Предполагалось, что именно там и именно тогда две эскадры соединятся. Русский флот уже запаздывал. На рассвете наконец-то показались силуэты кораблей. Надежды русских рассеялись вместе с предрассветными сумерками. Перед ними были японские крейсера.
Русские крейсера сильно уступали японским и в скорости, и в бронировании и, самое главное, в численности. Самым слабым крейсером был наиболее устаревший "Рюрик", у которого даже не были бронированы нос и корма. По инструкциям, он вообще не должен быть участвовать в военных операциях, но исключительные обстоятельства вынудили прихватить с собой и его.
В самом начале боя русским канонирам удалось нанести урон врагу, но далее обстоятельства стали ожидаемо складываться не в их пользу. Особенно тяжело страдал от огня "Рюрик", замыкавший колонну. Выход у русских крейсеров был один: маневрировать и пытаться оторваться от врага. В один момент дистанция между сторонами сократилась, и в тот же момент "Рюрик" получил серьёзное попадание, из-за которого лишился управляемости. Прочим крейсерам удалось уйти, но медленному, слабозащищённому и повреждённому "Рюрику" оставалось лишь принять бой. Шансов на победу не было никаких изначально, но капитаны "Громобоя" и "России", не желая бросать товарищей на произвол судьбы, развернулись и несколько часов всячески отвлекали вражеский огонь на себя. Вдвоём они отважно бились против четырёх вражеских крейсеров. Активно маневрируя, они не могли сами сконцентрировать огонь на враге, но это было не важно. Главным тогда было дать "Рюрику" выиграть время на устранение повреждений.
Команды действовали бесстрашно и организованно: врачи спасали раненых, матросы постоянно тушили неизбежно возникающие пожары и ремонтировали повреждения, офицеры руководили действиями экипажей, чтобы всё работало как часы. Никому из моряков в тот момент не надо было объяснять, за что они бились - все понимали, что от их доблести зависит спасение их друзей и товарищей на повреждённом "Рюрике". Моряки вручную перетаскивали целые орудия взамен подбитых с одного борта на другой (а орудия весили не одну сотню килограммов). А превосходящие силы врага всё били и били по крейсерам.
И били, к сожалению, небезуспешно. После четырёх часов боя "Россия" была совершенно разбита, "Громобою" тоже пришлось несладко. Экипажи даже подготовились к подрыву кораблей, чтобы затопить их. Не целее были и японцы. Из-за тяжёлых повреждений Карл Петрович Иессен отдал приказ двум крейсерам уходить во Владивосток. Через два дня крейсера, подбитые, но не сломленные, были встречены дома с ликованием. "Рюрик" с тяжёлыми повреждениями пришлось оставить ради спасения остальных кораблей.