Майские праздники прошли нынче в режиме самоизоляции. Не было привычных нам шумных народных гуляний. Не гремела на улице музыка, созывая людей собраться вместе. Но, оставаясь дома, на память приходят послевоенные годы.
Тогда уже отменили хлебные карточки. Но деньги были еще "старые". Огромные медные пятачки, серебрянные гривенники и длинные бумажные рубли и трешки. Получив от мамы такую трешку и взяв сетку (была такая авоська), мы с братишкой отправлялись в магазин за хлебом. Хлебный магазин стоял в центре села. Высокое крыльцо и слишком большие для деревни окна на деревянном здании. В наших краях строили дома из лиственницы. Это удивительное дерево не гниет. Напротив, с годами оно становится крепче камня. А потому дома из лиственницы могут служить людям веками. Хлеб привозили на машине в виде фургона уже ближе к обеду. К тому времени у магазина собиралась огромная толпа. Как только хлеб был разгружен и занимал свои места на полках, двери отворялись. Толпа подхватывала нас с братом и заносила в магазин. Покупали обычно по пять булок. Одна булка была большой, весом в 1 кг. Сложив хлеб в сетку, мы отправлялись домой по берегу речки Цакирки. Там пешеходов было мало. Речка разделяет село на две части, расстояние между которыми большое. Но нас от созерцания окрестностей отвлекал хлебный запах. Аромат свежего хлеба волновал и манил к себе, заползал в нос и растекался по всему детскому существу. Хрустящие корочки сами просились в рот. Удержаться от соблазна вкусить этот чудесный продукт было не возможно. И мы отламывали сначала по одному кусочку, а потом еще и еще. Душистые, вкусные, они смачивались во рту обильной слюной и быстро и как-то совсем не заметно проглатывались. Останавливались, когда от булки оставалось меньше половины. Тогда приходил страх наказания. Возвращались домой, складывали хлеб в клодовой, заходили в избу и боялись признаться. Мы молчали, но наши виноватые мордашки говорили обо всем, что мы пытались скрыть. А отец, хитро прищурившись и подмигнув маме, говорил: "У нас кажется мышки завелись. Полбулки съели". От этого смеющегося взгляда становилось спокойно и легко. Это означало, что наказание отменяется.
После голодных военных лет и отмены продуктовых карточек люди приобрели уверенность, что хлеба хватит всем.