Всем известно что советских солдат никогда было не напугать ближним боем. Все противники неоднократно подчеркивали, что какой бы не был уставший, голодный, ослабленный советский солдат - он всегда был в состоянии подняться в штыковую атаку. Вот что вспоминает о рукопашных боях рядовой 87-й пехотной дивизии вермахта Хельмуд Кресмон о боях в районе Ржева, весной 1943 года. Мы все еще держим Ржев - вот и все что можно сказать о наших успехах. Мы держали город могил для тысяч ребят. Мы уже не помним как она выглядит - такая далекая родина. Из хороших новостей наверное еще то, что из позавчерашнего пополнения, из прибывших необстрелянных новичков еще не всех перебили и в живых осталось целых пять человек, что даёт шансы хотя бы одному из них набраться опыта и выжить. Моя нога, которую несколько дней назад проткнул штык русского еще не пахла сыром, и в ране не было червей, а значит были шансы что заражения крови нет. Нужно только вовремя менять повязку. Ржев не то место, откуда можно так
Всем известно что советских солдат никогда было не напугать ближним боем. Все противники неоднократно подчеркивали, что какой бы не был уставший, голодный, ослабленный советский солдат - он всегда был в состоянии подняться в штыковую атаку. Вот что вспоминает о рукопашных боях рядовой 87-й пехотной дивизии вермахта Хельмуд Кресмон о боях в районе Ржева, весной 1943 года.
Мы все еще держим Ржев - вот и все что можно сказать о наших успехах. Мы держали город могил для тысяч ребят. Мы уже не помним как она выглядит - такая далекая родина.
Из хороших новостей наверное еще то, что из позавчерашнего пополнения, из прибывших необстрелянных новичков еще не всех перебили и в живых осталось целых пять человек, что даёт шансы хотя бы одному из них набраться опыта и выжить.
Моя нога, которую несколько дней назад проткнул штык русского еще не пахла сыром, и в ране не было червей, а значит были шансы что заражения крови нет. Нужно только вовремя менять повязку. Ржев не то место, откуда можно так легко уехать в тыловой госпиталь, здесь штык в ноге - это царапина.
Я запомнил ту рукопашную, она врезалась мне в память. Я сам прикончил того Ивана, ранение придало злости и усилило ярость, я сжал руки на его шее и не отпускал пока он не затих.
В память врезался другой русский солдат, тот который убил Дитриха Кумана, одного из наших ветеранов. Дитрих барахтался в этих окопах уже 8 месяцев, что было немыслимо. Я думал он нас всех переживёт, но практика показывает что смертны все.
Я видел этого русского в рукопашном, он ломал кости как спички. Дитрих бросился на него с ножом, тот же ловко под него поднырнул, выхватил опорную ногу, повалил, и свернул нашему окопному ветерану шею.
За считаные секунды, или минуты, этот русский сломал несколько рук и выбил кучу суставово, пока его не угомонила пуля. Очень дорого он нам обошёлся, учитывая что не все переломы заслуживали отправки в тыл, и изувеченые люди должны были продолжать держать позиции на фронте.
Вечная память павшим героем, крайне неприятно что сейчас из этого дня памяти сделали день показухи, а особенно злит какие снимают об этом современные фильмы. Долг каждого из нас - чтить память.
