Ely - Дитя Индиго et Otto Dix - Индиго
Святая невинность с глазами горгоны, Дети с душою цвета индиго.
Мы посылаем вам вещие сны, Но вы наш шепот не слышите.
Исчадия ада с глазами святого, Дети с душою цвета индиго.
Как и Охотники, Индиго впервые появились в Средневековье, когда балом правила Инквизиция. Их сразу посчитали порождениями ведьм. Никто и подумать не мог, что они появляются на свет, как обычные люди. Кто-то говорил, что их рождает тьма, кто-то считал, что их, как гомункулов, создают еретики-алхимики, кто-то туманно говорил “они пришли из лесов”.
Церковь боялась Индиго. И только верные псы Инквизиции - Охотники имели достаточно храбрости, безумия и бесстрашия, чтобы отлавливать и уничтожать их. Считалось, что убить Индиго можно лишь золотом, огнем или жидкой ртутью. И костры Инквизиции разгорались все чаще, избавляя мир от чумы - детей Индиго.
Через некоторое время их перестали называть просто Индиго и стали добавлять слово “дети”. Потому что никто не встречал взрослого Индиго. Это всегда были дети. Пяти-, семи-, десятилетние мальчики и девочки с ясными глазами необычного густого сине-лилового цвета, который могли увидеть одни лишь Охотники. Никто из детей не становился взрослым - они не успевали. Кто-то сгорал на костре, захлебываясь криком и слезами, кого-то уничтожала болезнь, живущая внутри. Необычных детей преследовали три проклятия.
Первым проклятием было их уродство - внешнее, внутреннее или душевное. Они рождались уродливыми. Они рождались с болезнями. Они рождались безумными. Сама природа, сам Бог насмехался над ними, даря им ангельскую чуткость и любовь и при этом награждал их страданиями.
Вторым проклятием был их дар. Они могли смотреть в будущее, управлять стихиями, обладали даром убеждения - множество способностей, о которых ранее только писали в церковных талмудах как о ведьминских дарах, оказались доступны детям Индиго.
Третьим проклятием стала всеобщая ненависть к ним. И Индиго объединялись, противостояли миру, уходили во тьму, в леса, в те места, что породили их. И, не умея ненавидеть, становились сильнее, взращивая в своих сердцах странную, уродливую, искореженную пламенем Инквизиции любовь.