Для кого президент объявил патриотизм национальной идеей
Традиционный обзор прошедшей недели в этот раз будет, уж извините, куцым. И событий-то особых не было, и все они меркнут перед главным — мы отметили 75 лет Победы. К тому же, прямо на следующий день Владимир Путин обозначил национальную идею — патриотизм. Это просто замечательно, здорово, великолепно — сразу становиться видно, где нас кинули как лохов.
Владимир Владимирович сказал, что видит национальную идею в патриотизме: «думаю, тут ничего другого не может быть». Но патриотизм, по словам президента, «не должен быть квасным, затхлым и кислым». Он заключается в том, чтобы «посвятить себя развитию страны, ее движению вперед». Это, по его словам, «совсем не значит, что нужно все время хвататься только за наше героическое прошлое», нужно смотреть «в наше не менее героическое и успешное будущее, и в этом залог успеха».
Потрафим поколению, воспитанному Википедией. Откроем этот кладезь мудрости и прочитаем определение. Патриотизм — нравственный и политический принцип, социальное чувство, содержанием которого является любовь, привязанность к Родине и готовность пожертвовать своими интересами ради неё.
Перекликается со словами Путина, да? «Посвятить себя развитию страны», «привязанность к Родине», «готовность пожертвовать своими интересами ради неё»... Прямо вижу, как от этих слов президента содрогнулись чиновники и олигархи, как начали трескаться стены и осыпаться итальянская лепнина с потолков в рублевских дворцах, как их жильцы в панике швыряют объемистые «луивиттоны» в «Гелендвагены» и несутся в аэропорты к своим бизнесджетам, улепетывают на свои родины, подальше от моей Родины... Это было бы правильно. Но это — ожидание. А реальность... В реальности они ржут до слез и боли в животе над словами о патриотизме, а отсмеявшись, выходят на трибуны и в телевизоры и с вдохновенными лицами повторяют за президентом: «Россия, родина, народ, успехи, национальные проекты, руки прочь от нашей истории...».
Могут себе позволить — они правящий класс, хозяева. Они уничтожили ту систему, где труд был, в философском смысле, актом творения. Где учитель и врач были уважаемыми людьми, а с директором магазина, конечно, считались, но как-то брезгливо что ли. И создали систему, где труд хоть что-то значит, только если результат можно продать. Ты можешь сделать лучший в мире самолет, совершить прорывное открытие, написать умнейшую книгу... Но если твой хозяин-капиталист не может это продать — значит всё это мусор, ты никто и звать тебя никак.
Так зачем «посвящать себя развитию страны» если развитие — оно не продается здесь и сейчас, а страна продается — в легкую. Помните, сколько уже было «рывков», «прорывов», «национальных целей», обещаний... Что на выходе? Почти ничего. Потому что сама система им сопротивляется, само устройство нашей жизни.
Зачем иметь широкую сеть больниц, клиник, хорошо платить врачам, делать здравоохранение доступным, если все это — дорого и не прибыльно? Совсем уничтожить бесплатную медицину Конституция не позволяет, значит нужно оптимизировать, ужать, минимизировать убытки. На неделе уважаемый доктор, Рошаль, констатировал: теперь нам нужна оптимизация наоборот.
Зачем иметь много школ, вузов, хорошо платить преподавателям, делать образование доступным, если все это — дорого и не прибыльно? Совсем уничтожить бесплатное образование Конституция не позволяет, значит нужно оптимизировать, ужать, минимизировать убытки. На неделе замминистра просвещения сообщил, что у 700 тысяч детей в России нет возможности для дистанционного обучения.
В День Победы Владимир Путин сказал много проникновенных, правильных слов. И мы, как могли, были едины, хоть и загнаны в самоизоляцию. Пинали в Твиттере американцев, решивших присвоить себе победу, пели на балконах, вывешивали флаги, смотрели салют, поздравляли родных и друзей. Нет сомнений, что пройдет и шествие «Бессмертного полка» и Парад Победы. Но слезы наворачивались не от аккордов «Священной войны» над Красной площадью... От вида ее пустоты, от вида какого-то совершенно одинокого президента России, стоящего на кремлевском крыльце и провожающего взглядом самолеты над пустынной Москвой.
Я слушал президента. «В этом обезумевшем, потерявшем ориентиры мире найдутся люди, осуждающие нас за место и время проведения этого священного действа. Хочу им сказать по-человечески: не торопитесь делать выводы, а тем более осуждать нас, наследников Победы... Мы просто не могли иначе, у нас не было другого выбора. А если и был бы - мы бы поступили бы также!». Это был Лукашенко. Тоже патриот