В Советской армии воевало около миллиона женщин — это неслыханное явление в мировой истории. Женщины освоили все боевые специальности: были летчицами, снайперами и танкистами. Такого не было в нацисткой Германии, в США и у стран-союзников.
В этой статье нет личных рассуждений автора, только задокументированные воспоминания. Война женскими глазами — другая война.
Выбирайте любую из категорий: «Сестрички», «Под обстрелом», «Любовь на войне», «Как общество презирало военных женщин».
Сестрички
— Помню, что четыре дня я не спала, не присела, каждый кричал: «Сестра! Сестренка! Помоги, миленькая!» Я бегала от одного к другому, один раз споткнулась и упала, и тут же уснула. Проснулась от крика, командир, молоденький лейтенант, тоже раненый, приподнялся на здоровый бок и кричал другим: «Молчать! Молчать, я приказываю!» Он понял, что я без сил. Я как вскочила, как побежала – не знаю куда, чего. И тогда я первый раз, как попала на фронт, заплакала
— Когда впервые увидела раненого, упала в обморок. Потом прошло. Когда первый раз полезла под пули за бойцом, кричала так, что казалось, перекрывала грохот боя. Потом привыкла.
— Мы сутками стояли у операционного стола… Стоишь, а руки сами падают. Бывает, уткнешься головой прямо в оперируемого. Спать! Спать! Спать! У нас отекали ноги, не вмещались в кирзовые сапоги. До того глаза устанут, что трудно их закрыть…
— Таскали на себе мужчин, в два-три раза тяжелее нас. А раненые они еще тяжелее. Сбросишь… Идешь за следующим. А в тебе самой сорок восемь килограммов – балетный вес. Сейчас уже не верится… Самой не верится…
Под обстрелом
— Однажды на учениях… Я не могу это без слез почему-то вспоминать… Была весна. Мы отстрелялись и шли назад. И я нарвала фиалок. Маленький такой букетик. Нарвала и привязала его к штыку. Так и иду. Возвратились в лагерь. Командир построил всех и вызывает меня. Я выхожу… И забыла, что у меня фиалки на винтовке. А он меня начал ругать: «Солдат должен быть солдат, а не сборщик цветов». Ему было непонятно, как это в такой обстановке можно о цветах думать. Мне за эти фиалки дали три наряда вне очереди…
— Кто-то из старых солдат подошел ко мне, обнял, слышу – говорит: «Кончится война, и если она останется жива, из нее человека все равно уже не будет, ей теперь все». Мол, что я среди такого ужаса, и пережить его, да еще в таком молодом возрасте!
— Помните… Летят поздней осенью птицы… Длинные-длинные стаи. Артиллерия наша и немецкая бьет, а они летят. Как им крикнуть? Как их предупредить: «Сюда нельзя! Тут стреляют!» Как?! Птицы падают, падают на землю…
— Под Макеевкой, в Донбассе, меня ранило, ранило в бедро. Влез вот такой осколочек, как камушек, сидит. А я дальше бегаю. Стыдно кому сказать, ранило девчонку, да куда – в ягодицу. В попу… В шестнадцать лет это стыдно кому-нибудь сказать. Неудобно признаться. Ну, и так я бегала, пока не потеряла сознание.
Любовь на войне
— Перевязываю танкиста… Бой идет, грохот. Он спрашивает: «Девушка, как вас зовут?» Даже комплимент какой-то. Мне так странно было произносить в этом грохоте, в этом ужасе свое имя – Оля.
— Я свадебное платье себе за одну ночь из бинтов пошила. Сама. А бинты мы с девчонками месяц собирали. Бинты трофейные… У меня было настоящее свадебное платье! Сохранилась фотография: я в этом платье и в сапогах. А поясок я схимичила из старой пилотки…
— Как-то ночью я села возле землянки и тихонько запела. Я думала, что все спят, никто меня не слышит, а утром мне командир сказал: «Мы не спали. Такая тоска по женскому голосу…»
— У меня мечта была – получу первую послевоенную зарплату и куплю ящик печенья. Кем я буду после войны? Конечно, поваром. И до сих пор работаю в общепите. Второй вопрос: «Когда замуж?» Как можно скорее… Я мечтала, как буду целоваться. Ужасно хотелось целоваться… Еще хотелось − петь. Петь! Ну, вот…
Как общество презирало военных женщин
— После войны… Я жила в коммунальной квартире. Соседки все были с мужьями, обижали меня. Издевались: «Ха-ха-а… Расскажи, как ты там б… с мужиками…». В мою кастрюлю с картошкой уксуса нальют. Всыпят ложку соли…
— Мы молчали, как рыбы. Никому не признавались, что воевали на фронте, даже награды не носили. Мужчины носили, а женщины нет. Мужчины – победители, герои, женихи, у них была война, а на нас смотрели совсем другими глазами. Совсем другими… У нас, скажу я вам, забрали победу. Тихонько выменяли ее на обычное женское счастье. Победу с нами не разделили. И было обидно… Непонятно… Потому что на фронте мужчины относились к нам изумительно, всегда оберегали, я не встречала в мирной жизни, чтобы они так относились к женщинам.
— Сели вечером пить чай, мать отвела жениха моего на кухню и плачет: «На ком ты женился? На фронтовой». И сейчас, когда об этом вспоминаю, плакать хочется. Представляете: привезла я пластиночку, очень любила ее. Там были такие слова: и тебе положено по праву в самых модных туфельках ходить… Это о фронтовой девушке. Я ее поставила, старшая сестра подошла и на моих глазах разбила, мол, у вас нет никаких прав. Они уничтожили все мои фронтовые фотографии…
Материалы взяты из книги С.Алексиевич «У войны не женское лицо»