Для начала нужно понимать, что нравы общества со временем смягчаются. И то, что раньше было нормой, сейчас считается тяжелым преступлением. Мы двигаемся в сторону гуманности - это факт.
Для понимания масштаба трагедии в рамках отдельной семьи приведу выдержку из книги «О правах женщин» 1895го года:
«Надо принять во внимание, что на юридическом языке, легкими побоями называются такие, когда рёбра у потерпевших не переломаны, спинной хребет остался в целости... Отсюда практическое наставление для мужей: бей жену, но руками, не пуская в дело ни гвоздей, ни смертоносных орудий... Этим золотым правилом постоянно руководствуется народ».
Занавес.
И сейчас, конечно, всякое случается в русских селеньях, но «золотое правило» на данный момент скорее исключение, а не норма.
Выражение агрессии через физическое насилие плавно стремится к самым низким отметкам. Очень плавно. И так же плавно, и даже вычурно приобретает другие формы.
Унижение. Обесценивание. Контроль. Пассивная агрессия, например, отказ от секса или отказ от участия в жизни семьи и зависание в компьютере/телефоне. Измены.
И женщин, выражающих свою агрессию в формах, которые ранят членов семьи ничуть не меньше, чем мужчин. Достаточно интересно даже, что мужчины теперь стали более пассивно-агрессивны, а женщины, зачастую, не сдерживают себя ни в словах, ни в поступках. Чудны дела твои Господни))
На уровень агрессивности русского общества сильно повлияла война. Практически все население, кого так или иначе касалась война, были в ПТСР (посттравматическом стрессовом расстройстве). Глубоко травмированные люди не отличаются мягким характером и зрелыми суждениями. Наказание стало лейтмотивом многих культурных проявлений. В кино, в показательных социальных порках, в борьбе с тунеядством или любой другой борьбе. Мы перерабатывали травму, вновь и вновь проигрывая её. В том числе и в рамках своей семьи. Поколению рождённых после войны досталось. Следующему уже меньше, потому что послевоенные помнили как страшно свистит ремень и как невыносимо жить в семье, где ты чувствуешь себя абсолютно одиноким в своей боли.