Часы тянулись за часами, а поезд как будто ездил по кругу. После нескольких часов невыносимого сидения нас прикатили к таможне.
В Белгороде, на российской таможне, не возникло ни каких проблем, если не считать отсутствие возможности выйти на платформу и бабушек, уговаривающих сунуть деньги в окно раньше, чем получить товар. «Мы де здесь каждый день торгуем! Нас каждая собака знает! Если не понравиться поменяем.»
На украинской таможне мучили не пассажиров, а проводников. Сильно интересовались содержимым их сумок, отчего проводники метались по вагону с ценными вещами, заставляя всех пассажиров дружно вертеть головами в след каждого нового пролета.
Но все улеглось. И уже вскоре мы рассматривали словно ишаков навьюченных бабушек и дедушек, отчаянно запихивающих в вагон свои тачки, нагруженные луком и кукурузой, под общий лай напирающей с зада толпы. Толпа бушевала, слышались бой авторитетов: кто где воевал, кто какой инвалид, кто какой «сам ты инвалид», кто какое место занял еще с четверга. Оказалось что две трети блокадники, из них 70% инвалиды второй степени, 10% диабетиков и 20% вообще слепых. Из одной трети – пятеро занимали «за той бабкой, что только что влезла», 9 «за той что влезает» остальные 14 человек оказались матерями одиночками (причем из них три матери оказались усаты, а двое даже бородаты) и близкородственными друзьями проводников- единственно сдерживающей силой между плацкартной цивилизацией и хаосом. Спустя 2 минуты на перроне остались только немногочисленные жертвы. В основном это были разорванные пакеты, сломанные колеса от тележек и двое недоумевающих провожающих, по ошибке сначала всосанных в вагон, а затем выкинутых как ненужное и безденежное. Это был Харьков.
Уже начинало светать, когда мы подталкиваемые жаждой загара прибыли с Симферополь.
Славен город – голова Крыма – Симферополь. Не успели мы сойти с радостной улыбкой, как всё уже зашептало: «Денежные мешки из Москвы прибыли, расхватывай!» В те же секунду на нас налетели, выползшие откуда ни возьмись таксисты всех мастей от «братков» на раздолбанных опелях, до дедов- гениев автомеханики на своих коллекционных «Победах» и «Москвичах.» Одежда на них пестрила как на базаре фрукты, здесь были и скромно одетые футболки и шорты и пижонские белые костюмы и протертые джинсы с растянутыми балахонами. И всякому ты нужен! Всякому хочется тебя подвезти, найти дом, откормить и отвезти обратно. По пути он готов тебе рассказать о красотах Крыма и технических возможностях своего чудо драндулета. За отдельную плату готов отвезти на казантип или же найти досуг на ночь. И весь этот широкий спектр возможностей скромных работников рулевой тяги мы узнали пройдя каких-нибудь 150 метров от вокзала до автостанции. Став в очереди у которой, мы еще раз прослушали лекцию о преимуществе частного транспорта над общественным и о нравах и обычаях народов крайнего юга Крыма в летний период.
Дорога туда, куда знал один только Твен!
«Кто ездил по дорогам крымским – не боится горок американских!»
V-ramos.
О этот Крым! Всякий должен туда поехать хоть раз! И лучше если этот раз будет в молодости!
Средь виноградных полей и изумрудных гор несся наш славный, дребезжаще-позвякивающий, автобус. Из окон на драгоценную красоту глядели оголодавшие до отдыха туристы. Дорожный серпантин убаюкивал нас подбрасыванием. И мы, разомлев от духоты, солнца и тяжелейшего дорожного лентяйства, засыпали до очередного крутого поворота. На вираже все резко просыпались, некоторые преступно оглядывались и поняв, что они не на работе с глуповатой улыбкой удовольствия разлагались опять в кресле.
Спустя час пути мы въехали в зону обширных гор. Здесь и развернулся ураганный спуск. Автобус несло! Сначала его несло только влево. Он как опаздывающий пожарный летел по винтовой лестнице вниз. Затем его несло только вправо. Доносившееся в тот момент с задних рядов сдавленное мычание показывало, что спуск вправо люди переносили намного хуже чем влево. После того, как этот железный монстр, вылетел на ровную поверхность и все, выдохнув, облегченно вдохнули, начался последний (и как оказалось впоследствии) неожиданный для всех спуск. Прямая резко повернула и пошла вниз. От столь неожиданного изменения ситуации одна половина автобуса забыла повторно выдохнуть, а другая повторно вдохнуть.
«Да будет слалом» - сказал водитель и нажал на газ! Автобус кидало то вправо то влево, то просто вниз, то как будто в пропасть. Сложно сказать кто из пассажиров знал что мы: еще едем или уже летим. Наверно никто!
Несколько раз водитель в порыве адреналина, граничащим с приступом инфаркта у пассажиров, в пожарном порядке уходил от столкновения с другими экстремалами. Пока, наконец, еще немного побросав и повыворачивая, не привез нас в Морское! И тут, выходя из автобуса, я наконец понял: «Не хочу я быть космонавтом!» . Я думаю, что со мной было солидарно все население так сплотившего нас автобуса.