Не знаю как теперь, а раньше, когда в армии служили по два года, каждому солдату был положен ежегодный отпуск – четырнадцать дней. Такой же отпуск положен и курсантам военных училищ. Но кроме обязательных четырнадцати дней, курсант может получить еще двадцать восемь, если вовремя сдаст все зачеты и экзамены, и если не имеет взысканий (выговоров).
Раз в год всем военнослужащим государство дает возможность съездить в отпуск бесплатно. Правда, тут проявляется дискриминация. Солдатам проездные документы выписывают только в плацкартные вагоны, младшим и старшим офицерам – в купейные, а генералам – в спальные.
Так как курсантам основной отпуск давался летом, а после зимней сессии отпускали лишь вовремя сдавших экзамены и не имеющих взысканий, то и документы на бесплатный проезд выписывались на летний отпуск. Зимой курсанты ездили домой «за свой счет».
Моя гражданская одежда хранилась в Серпухове в квартире хороших знакомых. Но мобильных телефонов в то время не было, поэтому я не мог договориться с ними заранее.
И вот, настал долгожданный день! На дворе начало февраля 1998 года. Накануне я сдал последний экзамен зимней сессии, и сразу после завтрака и оформления бумаг, покинул территорию училища.
Доехав до квартиры знакомых, я оказался у закрытой двери. Дома никого не было. Пришлось ехать домой в военной форме.
А солдат или курсант для военного патруля, что красная тряпка для быка. В Серпухове-то всего одно военное училище, поэтому и патрулей в городе мало. А в Москве разных училищ и академий – пруд пруди. И от каждого ежедневно по несколько патрулей снаряжается. А патрулю совершенно не важно, есть у военнослужащего нарушение, или нет… Военный патруль как экипаж ДПС получает дневной план по "нарушителям", который должен выполнить. Поэтому военнослужащему - срочнику ни в коем случае с патрулем встречаться нельзя.
Но дверь закрыта, дома никого, а значит, суждено мне ехать домой в шинели и сапогах.
От Серпухова до Москвы я доехал на электричке бесплатно (в городском и пригородном транспорте военнослужащие в то время ездили бесплатно).
Подходя к железнодорожной кассе, я был уверен, что у меня при себе сто семьдесят рублей. Я отстоял небольшую очередь и подошел к окошку.
- Билет до Кирова в плацкартный вагон сколько стоит? – спросил я.
- Сто восемьдесят рублей, - ответила кассирша.
- А дешевле нет? – расстроился я.
- Нет, - ответила женщина.
Я отошел от кассы и пересчитал деньги.
О, чудо! У меня оказывается сто восемьдесят, а не сто семьдесят рублей!
Я снова отстоял очередь и попросил билет до Кирова.
- А, может, вам подешевле билет дать? – спросила кассирша.
Я удивился, но возмущаться не стал. Оказалось, что есть билет на тот же поезд, но за сто семьдесят рублей. А значит, у меня останется червонец, чтоб купить что-нибудь в дорогу.
Я нисколько не удивился, что место мне досталось самое блатное - верхнее боковое около туалета.
Да, уж... Хочешь дёшево? Будь готов, что будет и сердито!
Оставшиеся десять рублей я потратил на нарезной батон и бутылку какой-то дешевой колы.
Удача и после этого осталась при мне - на вокзале я не попался ни одному патрулю.
Оказавшись в вагоне, я снял «головной убор» и шинель и залез на свою верхнюю боковушку.
Вскоре вагон заполнился подростками. Старшеклассники возвращались в Киров из экскурсии по Москве. Сопровождали их две женщины.
Если б я был в гражданской одежде, вряд ли вызвал бы их интерес. Но в военной форме я стал звездой. Они крутились около меня, расспрашивали, просили сыграть на гитаре..
К сожалению, на гитаре играть я не умею, поэтому отказался. Они угостили меня пакетиком соленого арахиса и банкой пива.
Мы разговаривали. Я рассказывал «благодарной публике» о военной жизни и видел живой интерес в их глазах.
На следующий день я был уже в Кирове. Получив в кассе по военному билету бесплатный билет на пригородный автобус, я доехал до родного военного городка.
Еще несколько минут, и я подхожу к своей пятиэтажке. Крупная дворняга Малышка, облаивающая всех чужаков, издали настороженно посмотрела на меня, склонив на бок голову.
- Малышка! Малышка! – крикнул я, и собака тотчас побежала ко мне, радостно виляя хвостом.
Меня не было семь месяцев, к тому же первый раз она увидела меня в военной форме. Неудивительно, что поначалу она сомневалась…
Я потрепал ее по шкуре и пошел к своему подъезду.
Наконец, вошел в родную квартиру. Дома были мама и сестренка. После объятий я разделся, и первый раз за несколько месяцев нормально поел.
Отмокнув в ванне и переодевшись в гражданское, я, наконец, смог расслабиться…
Но все мои друзья разъехались. Кто-то учился в институте, кто-то в другом военном училище, кто-то работал в Кирове…
Двенадцать дней я пробыл дома, гуляя по поселку, катаясь в лесу на лыжах и валяясь на диване перед телевизором. За эти двенадцать дней я прибавил семь килограмм. Каждый вечер, ложась спать, я с грустью осознавал, что очередной день отпуска заканчивается.
Траурный момент отъезда пришел очень быстро.
Родители дали мне денег на билет, собрали еды в дорогу… Отец отдал одну из своих офицерских зимних шапок, а мою, пережившую купание в свиных испражнениях, я, наконец, выбросил.
Вернувшись в училище, я ощутил результат отпуска. Каждое утро мы бегали три километра в качестве зарядки. И те семь лишних килограммов обернулись одышкой, коликами в боку и темнотой в глазах. Буквально за неделю я расстался с этими килограммами и снова без проблем пробегал перед занятиями эту дистанцию.
С нетерпением я ждал лета. Ведь, в отличие от зимнего отпуска, летний во всех военных училищах бывает в августе и длится целый месяц. А значит, я, наконец, встречусь с друзьями и одноклассниками.
Но побывать в летнем отпуске мне было не суждено. Хотя… Это уже совсем другая история…