Каждый, кто едет дорогами провинциальной России, видит из окна автомобиля многочисленные полуразрушенные церкви, стоящие вдоль обочин. Иногда величественные руины высятся посреди еще существующей деревни. Часто никакого поселения вокруг нет, и храм указывает на то, что когда-то место было обжито, был многочисленный приход, были богатые купцы, которые оплатили строительство церкви…
Текст: Зинаида Курбатова, фото: Леонид Арончиков
Недавно в Синоде РПЦ подсчитали количество гибнущих церквей в стране. Откровением стали и слова патриарха Кирилла, который говорил на съезде Общества русской словесности о необходимости приводить в порядок такие храмы: «Как же мы хотим воспитывать национальное самосознание, укреплять связь времен в умах молодежи? Ведь нужно что-то показывать, о чем-то рассказывать, а уже сейчас показывать почти нечего, и то, что стоит, находится в руинированном состоянии. Мы подсчитали, что более 4 тысяч храмов сегодня нуждается в срочном ремонте или, по крайней мере, в консервации, чтобы они не превратились в руины в ближайшие пять-семь лет». Патриарх встречался с волонтерами движения «Общее дело» (см.: «Русский мир.ru» №6 за 2014 год, статья «Общее дело». – Прим. ред.). Благодарил их за подвижничество в деле восстановления деревянных храмов Русского Севера. Он указал и на то, что погибающих храмов предостаточно совсем рядом с Москвой. Мы отправились в дорогу: решили посмотреть на знаменитые храмы Московской, Тверской и Новгородской областей, которые находятся не в лучшем состоянии. Выяснить, почему некоторые не переходят в ведение РПЦ, а в других не начинается реставрация. Почему никому не нужны шедевры, построенные великими зодчими?
КАРАЧАРОВО
В селе Карачарове Волоколамского района Московской области погибает церковь Николая Чудотворца. Храм относится к Московской епархии, иногда здесь проводят молебны.
Двери церкви на замке, но, как нам рассказали местные жители, недавно в храме снимали музыкальный клип: смогли вскрыть двери, втащить в помещение оборудование.
Памятник архитектуры не охраняется, прямо к стене храма примыкают хозяйственные постройки и курятники. В будке у храма собака. Куры копаются прямо на паперти. А ведь этот храм – объект культурного наследия федерального значения. Он построен в 1795 году великим Матвеем Казаковым и является точной копией храма Космы и Дамиана на Маросейке в Москве…
ТЁПЛОЕ
Редкий знаток архитектуры не стремился увидеть шедевр Николая Львова – Знаменскую церковь в селе Тёплом, что в Клинском районе Московской области. К урочищу ведет неплохая дорога, храм виден издалека, вокруг – невероятной красоты пейзаж. Когда-то здесь, на правом берегу реки Вельги, стояла деревянная церковь. Затем владелец Тёплого Николай Соймонов заказал своему родственнику, известному архитектору Николаю Львову, постройку нового, каменного храма, который был возведен в 1797 году на левом берегу Вельги. Под храмом Львов распорядился насыпать холм, и еще в 1930-х годах местные жители, тёпловские, как они себя называли, вспоминали, как их предки тачками возили сюда землю. Львов устроил плотину, воды реки поднялись. Храм отражался в них и был виден из помещичьего дома. Строить церкви в удивительной гармонии с пейзажем – это вообще отличительная черта русских зодчих. Но в данном случае Львов этот пейзаж еще и преображал, выступив в роли и ландшафтного архитектора.
Искусством освещения храма естественным светом Львов владел в совершенстве. Рассказывают, что в Знаменской церкви во время вечерней службы последние лучи солнца падали именно на Псалтырь… Храм был богато убран, главной его святыней была икона Божией Матери «Знамение» в окладе из серебра. Говорят, когда в 1937 году храм закрыли, икону местным жителям удалось спасти. Уже в XXI веке ее передали в Преображенскую церковь в поселке Нудоль, откуда она бесследно исчезла.
Храм в Тёплом принадлежит Московской епархии. Несмотря на то, что он признан памятником архитектуры XVIII века, храм находится в аварийном состоянии. Службы здесь проводить нельзя. Три года назад подросток влез на руины и разбился, сорвавшись с высоты. Однако здание так и не обнесли оградой. Весь холм вокруг в ямах, эти следы оставлены черными кладоискателями. Особенно усиленно они копают у стен церкви, сбивают на углах и без того ветхую кирпичную кладку. Храм гибнет, крыши местами нет, внутри здания растут деревья. Удивительно, что хорошо сохранились плиты пола. Местный краевед Ольга Ткаченко одна из тех активистов, что пытаются изменить ситуацию. Написано не одно письмо в Московскую епархию с просьбой о финансировании хотя бы изыскательских работ, без которых невозможен проект консервации. Недавно пришел ответ, в финансировании опять отказали. «Это немного прагматичный подход. Раз нет прихода – зачем восстанавливать храм», – говорит Ольга Ткаченко.
В начале 2000-х полюбоваться на храм в Тёплом приезжала делегация английских архитекторов, которые представляли Благотворительный фонд принца Чарльза. Они предложили помощь в восстановлении Знаменской церкви. Министерство культуры, возглавляемое тогда Михаилом Швыдким, на это предложение не откликнулось.
ПЕРЕСЛЕГИНО
В своем родовом имении Никольское-Черенчицы, что в Тверской области, Николай Львов спроектировал Воскресенскую церковь-усыпальницу, где и был похоронен. После 1917 года усыпальницу осквернили, прах зодчего выбросили. Сегодня усадьба Львова находится в плачевном состоянии. Как и один из бесспорных шедевров архитектора – храм Петра и Павла в селе Переслегине под Торжком.
Этот храм – копия собора Святого Иосифа под Могилевом, который Львов возвел в честь встречи в этом городе Екатерины II и императора Иосифа II в 1780 году. В Петропавловском храме Львов использовал двойной купол. Интерьер освещен, но окна – источник света – скрыты.
В 1938 году собор в Могилеве взорвали, чтобы построить на этом месте гостиницу «Днепр». Нам осталась авторская копия собора – храм в Переслегине. Его судьба туманна, он брошен, не принадлежит ни епархии, ни музеям. Одно время за его восстановление взялся тверской предприниматель Дмитрий Бессарабов. В храме работали волонтеры, однако профессиональный проект реставрации храма подготовлен не был. Затем работы бросили, храм закрыли, оградив условным забором. Вывезли двери, кресты, некоторые элементы декора в усадьбу Знаменское-Раёк, также построенную Львовым. Вывезли, чтобы спасти от вандалов. Сейчас храм погибает, к нему можно подойти и увидеть, что разрушается кладка и отсыревают стены. Церковь закрыта, внутрь попасть нельзя.
КАШИН
Пять богатых купеческих семей жили в городке Кашине. Занимались льноводством и животноводством. Еще в городке работали два завода искусственных (суррогатных) вин купцов Терликова и Зазыкина. О торговом Кашине напоминает галерея, как говорили в старину – «галдарея», в центре города: добротные каменные ряды с металлическими, крашенными в зеленый цвет колоннами. По мнению краеведа Юлии Малышевой, каждый купец хотел выстроить храм, так Кашин и стал духовным центром.
Многие святыни город утратил в советское время. Но, к счастью, уцелел Воскресенский кафедральный собор. Выстроенный на берегу реки Кашинки в первой половине XIX века, он будто парит над городом. И поражает размерами. На средства купца Терликова была возведена 76-метровая колокольня, на ней были установлены куранты, купленные на ярмарке в Лейпциге в 1872 году и сохранившиеся до наших дней. В 1975-м собор решили снести, чтобы построить на его месте Дворец культуры. Спас храм уроженец Кашина Александр Ильенков, в тот момент работавший председателем Калининского облсельхозуправления. Он посчитал сумму, которую необходимо было бы потратить на строительство Дворца культуры из бетона и стекла, и предложил не делать новой постройки, а использовать для концертов и митингов здание собора. Так и поступили. В 1990-х памятник стал разрушаться. Храм передали РПЦ только в 2009 году, в год столетия повторной канонизации святой благоверной княгини Анны Кашинской.
Передаче Воскресенского собора РПЦ предшествовала работа волонтеров. Под руководством благочинного Кашинского округа Тверской митрополии, протоиерея Дмитрия Кунченко, они расчищали храм. Отец Дмитрий сказал, что сам будет приходить каждый день в ветхое здание, где падают балки, и выносить из него хотя бы по одному кирпичу. Его примеру последовали несколько кашинцев. Уже после этого благотворители выразили желание помочь, а затем и государство выделило деньги на реставрацию. Так, благодаря волонтерскому движению, в Кашине начинаются процессы по реставрации храмов. Часто это длится годами. В храме Спаса Нерукотворного – до сих пор магазин. Говорят, срок аренды еще не вышел. Это ощущение абсолютно советского времени: в центре города стоит изуродованная, лишенная куполов церковь, увешанная крикливой, яркой рекламой. Местный краеведческий музей расположился во Входо-Иерусалимской церкви: другого помещения для экспозиции у города пока нет. Вокруг Кашина насчитывается 32 разрушенных храма, отец Дмитрий с волонтерами работают в девяти. «Собрать людей не так просто. Но они понимают, что работа на этих храмах – акт покаяния за наш народ, который их и разрушил», – говорит отец Дмитрий.
Между прочим, в Кашинском многопрофильном колледже, где учится 450 студентов, отец Дмитрий преподает элементы высшей математики будущим программистам. Сам колледж, бывший сельскохозяйственный техникум, располагается в кирпичном здании духовного училища. Все учебное заведение – все его корпуса, хозяйственные постройки и спортивные площадки – занимает территорию Дмитровского монастыря в центре Кашина. Обитель была основана в честь святого великомученика Дмитрия Солунского на реке Кашинке в XV веке. В 1609-м обитель сожгли поляки, но уже в XVIII веке монастырь стал самым крупным и богатым в округе. Сейчас об этом уже ничего не напоминает. Чудом сохранились две каменные церкви – Троицкая и Страстной иконы Божией Матери. Их здания много лет использовали как склады. С 1990-х годов кашинцы просят городские власти решить судьбу памятников. Неизвестно, что было бы с изуродованными церквями, если бы не директор колледжа Николай Герций. Вместе с отцом Дмитрием они стали устраивать субботники, студенты колледжа приводили в порядок храмы.
В соборе Страстной иконы Божией Матери, построенном в псевдорусском стиле, очень холодно, в разбитые окна дует ветер. Отец Дмитрий говорит, что отважился бы здесь служить, если бы застеклили окна. Храмы расчищены, и уже встает вопрос: что делать дальше? Церкви нужно передавать епархии, но это не так просто. Николай Герций готовит справку о межевании, ведь храмы передают с землей: «Обращения готовим в два министерства – образования и имущественных отношений, а потом уже обратимся в Тверскую епархию».
КУНИНО
Под Торжком находится еще один шедевр, о котором хорошо знают краеведы и историки архитектуры. Село Кунино Кувшиновского района соседствовало с местечком под названием «Баранья Гора», сейчас это одно село, которое тихо погибает. Половина домов заколочены. В плохую погоду добраться сюда было непросто. Но оно того стоило.
Уже издалека мы заметили огромный темный силуэт с пятью куполами. Это Троицкая церковь, копия Спасо-Преображенского собора в Петербурге, возведенного Василием Стасовым. По соседству с Бараньей Горой, в Велеможье, жили помещики Полторацкие. Заказчиком Троицкой церкви стал глава семьи, на которого большое впечатление произвел собор в столице. Сохранилась переписка Полторацкого со Стасовым, которая подтверждает, что именно он был автором проекта Троицкой церкви.
Но отличия у двух шедевров все же есть: у Спасо-Преображенского собора портик только с западной стороны, ионический. У церкви в Кунине – два портика, с юга и севера, оба тосканские.
Сейчас храм никому не принадлежит, холм вокруг порос елями, крыши у церкви нет, внутри мусор, растут кустарники и деревья. Архитекторы говорят, что такой храм можно было бы оставить в виде живописных руин. Но для этого тоже нужен проект и затем работы по консервации. Но поскольку храм никому не принадлежит, то за него некому и хлопотать…
ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД
Далее наш путь лежал в Великий Новгород. Мы были уверены, что здесь-то меньше всего заброшенных храмов, а шедевры древнерусской архитектуры и живописи находятся под неусыпной защитой. Однако все оказалось не совсем так.
Церковь Спаса Преображения на Ильине улице была построена местными жителями в XIV веке на месте деревянного храма, в котором хранился знаменитый выносной образ Божией Матери «Знамение», спасший Новгород от осады суздальцев в 1169 году (сейчас икона находится в Софийском соборе. – Прим. ред.). Храм хорошо виден издалека, если идти по Ильине улице. Он уникален не только архитектурой времен республиканского Новгорода, но и тем, что расписал его Феофан Грек. Это единственный храм, где сохранилась живопись известного мастера с характерной уверенной линией, выразительными образами. В последний раз реставраторы работали здесь десять лет назад – укрепили фасады, и только. Но из-за того, что церковь окружена жилыми домами, начались подвижки конструкции. Знаменитый новгородский реставратор Татьяна Ромашкевич в 2018 году написала о том, что фрески Феофана Грека под угрозой. Спас на Ильине улице находится в ведении Новгородского музея-заповедника, речь идет о том, что нужно получить деньги на комплексные исследования, в том числе гидрологические. Но пока средства на это не выделяют.
Похожая ситуация сложилась еще с одним храмом, который находится на балансе музея. Церковь Рождества Христова на Красном поле также возведена в XIV веке. Она стоит на Рождественском кладбище, где когда-то хоронили бедных новгородцев. Выглядит храм очень камерно, даже слишком скромно по сравнению со Спасом на Ильине улице. Здесь тоже есть уникальные фрески: яркие сочетания синих и землистых цветов, декоративные, эмоциональные росписи. Исследователи отмечают их близость с сербской моравской школой. Однако и здесь ситуация критическая. В 1960-х вокруг храма сделали бетонную отмостку, думали таким образом осушить землю. Но вода стала уходить не в почву, а в стены памятника. По северной стене пошли трещины…
Недавно появилась надежда на спасение Петропавловской церкви на Синичьей горе. Сотрудники Новгородского музея-заповедника очень хотели показать нам именно этот памятник ЮНЕСКО: посреди Петровского кладбища возвышается здание, полностью закрытое строительными лесами. Разглядеть особенности архитектуры этого памятника домонгольского времени нельзя, даже внутри церкви леса и строительный мусор. Совсем недавно здесь жили бродяги, храм был заброшен, никому не принадлежал. О его плачевном состоянии много писали, новгородцы проводили субботники. И только в 2019 году правительство дало поручение выбрать пользователя. Прежде всего предложили взять памятник на баланс Новгородской епархии, но в итоге хозяином стал музей. У Новгородской епархии возможностей для содержания памятника еще меньше, чем у музея, потому как нет в штате хранителей и реставраторов. А проблемы те же…
Река Веряжа разлилась, так что, когда мы приехали в Михайло-Клопский Свято-Троицкий мужской монастырь, создалось ощущение, что обитель стоит на острове. Монастырь выглядит пустынным и поражает значительностью построек. Обитель вернули РПЦ в 2005 году, но колокольня до сих пор в лесах. Трапезная, разрушенная во время Великой Отечественной, по сей день в руинах, как и прилепившаяся к ней Никольская церковь. В Новгородской епархии решили начать с восстановления трехглавого Троицкого собора XVI века. Внутри храма строительные леса, очень скромный иконостас с новыми иконами. Реставрация идет медленно. Был проведен тендер, определен победитель, но затем выяснилось, что в документах не сходятся какие-то цифры. Реставрационные работы остановились.
Свято-Юрьев монастырь, основанный, по преданию, Ярославом Мудрым, встретил нас колокольным звоном к вечерне. Главный храм обители – Георгиевский собор, заложенный в 1119 году по приказу сына Владимира Мономаха, князя Мстислава Великого. Строительством собора занимался сын Мстислава – Всеволод. Этот шедевр новгородской архитектуры домонгольского периода всегда привлекал внимание искусствоведов и археологов. Много десятилетий – до войны и затем в 1960–1970-х годах – раскопки здесь возглавлял выдающийся археолог, доктор исторических наук Михаил Константинович Каргер. Работали здесь археологи и в нынешнем веке: в 2013–2014 годах они вскрыли пол XIX века и добрались до уровня пола XII века. Так были обнаружены остатки первоначальных фресок собора. А на фрагментах штукатурки были найдены фрагменты древнерусских граффити, рассказывающих о событиях XII века. В 2015 году археологи обнаружили в храме гробницу с мощами святого Феоктиста – новгородского архиепископа XIV века.
Сейчас в Георгиевском соборе службы не проходят: пол по-прежнему остается вскрытым. Нужен проект, нужно решение: возвращать ли на место пол XIX века или оставить древний?
К сожалению, привлечь деньги жертвователей на реставрацию храмов удается редко. Председатель финансово-хозяйственного отдела Новгородской епархии иерей Павел Демочкин рассказывает нам про старинное село Ракомо. Оно находится на пути из Новгорода в Михайло-Клопский монастырь. Там стоит в руинах храм Знамения Божией Матери, возведенный в 1824 году. Недавно нашелся меценат, готовый пожертвовать деньги на воссоздание церкви в Ракомо. Но пока это желание жертвователя не воплотилось в жизнь.
Хотя бывают и исключения. Уже вернувшись из нашего путешествия по Подмосковью, Тверской и Новгородской областям, мы узнали об одной выдающейся женщине. 92-летняя петербурженка Александра Петровна Белавская уже давно все свои силы тратит на восстановление церкви Алексия, митрополита Московского в Тайцах под Петербургом. Ее отец, Петр Белавский, совсем молодым священником стал настоятелем храма в 1922 году. Через семь лет его арестовали. Невероятно, но Александре Петровне удалось собрать более 15 миллионов рублей. Эти деньги пошли на укрепление стен храма и устройство крыши над руинами. Кажется, другого такого примера подвижничества в столь преклонном возрасте мир, скорее всего, не знает.