Я выросла в большой и дружной семье, но без отца. Кроме меня, у мамы было еще двое сыновей, а я, как старшая дочь, лет с пяти была маминой помощницей. На мне лежала ответственность за Пашку и Сашку — моих братьев. Мама работала на заводе, иногда в ночную смену, я оставалась за хозяйку. Мне даже нравилось играть роль мамы: приятно было знать, что от меня кто-то зависит. Так продолжалось долго, и никто уже не удивлялся, когда я ходила в школу на родительские собрания.
Во время учебы в институте, я встретила Костю. Он не был красавцем, не блистал силой или умом. Меня подкупила его беспомощность. Может, это во мне заговорили материнские чувства, которые я уже не могла дарить своим повзрослевшим братьям.
Конечно, он даже не догадался, что встречу в столовой я подстроила специально, не дожидаясь инициативы с его стороны. Как же! Дождалась бы я от милого теленка такой смелости.
Мне не нужен был широкоплечий силач с наглыми глазами, подвешенным языком и болезненным самомнением. Вполне подходил мой тихоня. Незаметно я начинала привязывать его к себе, и этот процесс доставлял удовольствие обоим: я опять была нужна, а Костя наслаждался моей опекой.
Уже через месяц мой избранник не мог без меня и шагу ступить. В столовой он больше не питался, а полюбил обедать у нас, блаженно потягиваясь и расхваливая мои кулинарные способности. Я сама «пригласила» его жениться на мне, чтобы по распределению Костик остался в родном городе.
Он понял меня с полуслова, и уже в воскресенье явился с букетом цветов и бутылкой шампанского. Костя хотел устроить шумную свадьбу, но я убедила его, что скромная вечеринка — в самый раз, а деньги лучше всего копить. Ну, мол, пригласим мы друзей-студентов, ну подарят они чайный сервиз. А съедят и выпьют — море. Костя сначала обиделся, но потом сказал, что я, как всегда, права.
Все вышло, как я планировала: нам дали комнату в общежитии, и началась семейная жизнь. Сначала мы купили холодильник, затем поменяли мебель, а через год я решила, что нам пора улучшать жилищные условия. В хорошем районе наш завод начал строительство нового дома, и я подсчитала, что вполне успею забеременеть, чтобы попасть в списки на получение квартиры.
Костик только поражался как это у меня все получается. Он уже не был худеньким студентиком, но без моего совета по-прежнему и шагу не делал. Муж не ходил с друзьями на встречи, не пропадал на рыбалке, предпочитая тихие семейные радости извечным мужским забавам. А когда я родила сына, и вовсе засел дома.
Теперь его отправка на работу походила на настоящий ритуал:
— Ты надел не тот галстук! Сегодня холодно, повяжи синий шарф! Ключи взял?
Костик только кивал в ответ, целовал меня и уходил. Вечером все повторялось:
— Твои тапочки в прихожей, ты оставил их под диваном. Туфли отнеси в ванную, я потом их почищу. Я записала тебя к окулисту, мне кажется, что у тебя воспаленные глаза.
Муж принимал мою заботу без возражений, играл с сыном и совсем не задумывался о будущем. Все заботы лежали на мне — когда ему взять отпуск, куда пойти в выходные, что купить в дом…
Наша семья была образцовой, и так продолжалось почти восемь лет.
А когда я поняла, что с мужем происходит что-то не то, было уже поздно. Словно взбунтовавшийся подросток, Костик начал «шалить» — задерживался «на совещаниях», долго вертелся перед зеркалом, отправляясь в магазин.
Я думала, что немного свободы не повредит, и через некоторое время все станет на свои места. Увы, все оказалось по-другому. Те пару месяцев стали роковыми для нашей семьи.
Превратив Костика в беспомощного мальчика, я вернула себе уверенность в своей необходимости. Но, играя роль матери собственного мужа, я постепенно разрушила наши отношения. Костик стал видеть во мне мать, а не любимую жену. А интим между родственниками, как известно, — табу… Он просто не мог представить меня в роли обольстительницы — и вот, как все мальчики, в один прекрасный день порвал нить, связывающую его с «мамочкой», то есть со мной.
Никогда не забуду вечер, когда вернулась домой, а Костика там не было. Только записка, что я сломала его жизнь, искалечила его, как мужчину, что восемь лет он считал себя ничтожеством.
Теперь Костик живет с молодой сумасшедшей парикмахершей, пьет вино, курит и носит драные джинсы. Иногда они сорятся и даже дерутся, но уходить от нее бывший муженек не собирается. Хорошо, что у меня остался сын, и я еще кому-то нужна!