Вторая часть.
Три свечи горели довольно ярко, Павел даже иногда щурился, когда поднимал голову. Еле касаясь пальцами клавиш, он пытался вспомнить на пианино ''Вьюгу''. Темные шторы плотно занавешены, чтобы с улицы ничего не увидать. Так уютней. Парень попытался прибавить темп, но тут же сфальшивил. Вдруг кто-то постучал в дверь. Паше не хотелось никому открывать. Когда стук повторился снова, он медленно прикрыл крышку инструмента. Встать и подойти к двери желания не было, но тут что-то настигло, и он, взяв одну из свечей, пошел к выходу крадущейся походкой. Его чуткие шаги, подобно кошачьим, по приближению к цели становились мягче и медленней. Павлу очень хотелось верить в то, что он не успеет дойти, и чужестранец уйдет, не дождавшись его.
Но стук повторился с новой силой и ему пришлось открыть, повинуясь некой бессмысленной силе. Он отодвинул защелку, дверь поддалась и тут... его как током ударило, ноги затряслись и он узнал того, кто стоял на пороге. Это его друг, утонувший три года назад. От испуга Павел чуть не присел, издав глухой звук загнанного животного. В сердце будто кольнули мягкой иглой и оставили ее там.
- Серега?! Ты??
Тот слегка напуган и мокрый. Волосы слиплись. С одежды, вода тонкими струйками стекала на пол.
- Я устал долбить, ты чё, не слышал, што ль? Я замерз там… Водка есть?
- Да.да... есть, – Паша стал медленно отходить назад, в шоке настолько сильным, что ничего ответить толком не мог.
- Замерз, итить его так! – Сергей снял туфли и куртку. На линолеуме под ним начала образовываться лужа.
Паше хотелось хоть что-то спросить, но слова острыми фигурами застревали в горле, начинало казаться, что это сон. Настолько чудовищный и жуткий, что пора бы ему закончиться...
- Там что? Такой сильный дождь?
- Да нет, щас расскажу, - проходя на кухню, пробормотал Сергей, - поставь чайник, а? Умоляю! А водка есть?
- Конечно... сейчас. – Павел не знал как вести себя в такой ситуации. Спросить, как это случилось, что он выжил, или что? Обидеть можно. На похоронах сам гроб нес. Такая потеря! Слез женских было много, цветов... И тут, на тебе... явление народу.
- Как дела-то у тебя? – Паша не выдержал и стал доставать ложки, сахар, печенья, и все так долго и медленно, чтобы глазами не встретиться... Страшно. Три года прошло.
Сергей присел за стол:
- Да вроде неплохо, оклемался как-никак, думал, хуже будет. Странная история.
- Куда уж лучше-то? – слова у Паши не вязались, язык путался в подборке букв, хотел добавить ''утопленник'', но осекся и не стал экспериментировать. Три года … Где он был всё это время?
- Это точно, если б ты только видел это. С мужиками шли после работы и я, придурок, в какую-то канаву с водой угодил. Да, это еще что!? Я тут недавно стрижа подобрал, ой бедный, малютка еще, во - на пол-ладони, наверное, из гнезда выпал. Забавный такой, есть хочет постоянно. Сейчас поправляется, уж как неделю, если не больше, на твороге и фарше отъедается. Он у меня в коробке живет. Скоро на волю, своих увидит - обрадуется по-любому.
- Что ты мне лапшу на уши вешаешь? - строго спросил Павел, стараясь не нервничать, а самого мороз по коже тремя слоями покрыл, и руки затряслись, как у старца седого.
Сергей вдруг встрепенулся и внимательно посмотрел на собеседника. Глаза их встретились, и тут Павел понял, что ошибка это. Вот он – Серега-то – живой, здоровый.
- Серега! Живой, блин горелый, - он подлетел к другу, обнял так, что слезы показались на Пашкиных глазах. В памяти сразу всколыхнусь угасшие со временем образы.
- Водка есть? – забормотал Сергей. – Щас все расскажу, все как есть, только уверен ли ты, что все до конца хочешь знать, - его слова растекались по воздуху размазанными буквами.
- У...верен! – Пашин голос нервно дрогнул. – Конечно хочу! Серега – живой, глазам не верю, будто в сказку попал.
Сергей тут же стал говорить что-то о вечности, якобы есть некий способ достигнуть ее наверняка, заговорил о свечении...
- Нет-нет, расскажи лучше, как дело было? – произнес Павел, и тут запнулся, - ... как ты утон... УТО...
- Вы меня слышите? – Сергей поднялся, и Паше показалось, что лицо друга меняется. Оно медленно перетекло в другую форму – облик знакомого лица. Теперь перед ним была девушка из книжного магазина. Вытащив из сумки белый наглаженный халат, она взмахнула им перед тем, как надеть, и кухня сместилась в сторону. И вместе с этими переменами до Паши стало доходить произошедшее.
Медленно, но безвозвратно... Кома показывала изнанку действительности.
Паше почти удалось открыть глаза. Он начал видеть через узкие щелочки. Девушка посмотрела бумаги на столе, потом на Пашу. Затем внимательно изучила снимки и, взяв брошюру больного, нашла строку для подтверждения диагноза. Собранно-корявым подчерком девушка черканула в книжке быстро, словно поставила подпись: кома.
- Кома? Вы? Вот это встреча! – Павел поднялся на локтях в койке, замечая на себе трубки и круглые липучки с проводами.
Девушка вздрогнула всем телом, от испуга ее глаза закатились. Качнувшись, словно лист на ветру и побледнев, ближе к цвету халата, она мягко рухнула на кафельный пол. Лежа в нелепой позе, Кома продолжала сжимать в руке серенькую брошюру, из последних сил цепляясь за бетонные стенки сакрального пространства.