Как известно, в мире сейчас бушует «корона», и власти Москвы запрещают жителям города выходить на улицы без пропусков. И всё-таки кое-куда ходить можно, а именно — в «ближайший магазин». Измерять расстояние рулеткой никто вроде бы не собирается, так что ближайшими, наверное, могут называться все магазины рядом с домом.
Я живу в Алексеевском районе два года, и в «мирное время» хожу в магазины в основном по оживлённой Новоалексеевской улице мимо завода «Водоприбор», за которым неумолимо растут высоченные элитные новостройки. Да, я любуюсь зданиями конца позапрошлого века, но почему-то раньше не задумывалась, что с этой улицы можно и свернуть... Например, вот здесь.
Стоит пройти пару шагов, как оказываешься в абсолютно другом мире, и сейчас, когда многие люди всё-таки остаются дома и на улице почти никого, происходящее кажется особенно нереальным. Появляется это ощущение, уже когда идёшь вдоль старинной кирпичной стены завода.
Вокруг простирается Москва моего детства — пятиэтажки, утопающие в зелени, и редкие дома повыше. И посреди всего этого невероятно прекрасные здания конца XIX века, спроектированные, как выяснилось, Максимом Карловичем Геппенером для Алексеевской насосной станции (которая позже и трансформировалась в тот самый «Водоприбор»).
На углу одного из старинных зданий можно наблюдать жалюзи и малозаметную вывеску «столовая». Сейчас заведение, конечно, закрыто, но я очень надеюсь, что через какое-то время откроется снова, и можно будет отведать там, например, пресловутую котлету с пюрешкой (я уверена, что они там будут).
В общем, во время «карантинной» прогулки в магазин я думала, что на этом мои открытия закончатся, но не тут-то было. Из-за домов показался ещё и храм, который я никак не ожидала увидеть вдали от всего. Оказалось, что это Храм Живоначальной Троицы, и появился он там, конечно, тоже неслучайно.
Храм был построен при сиротском приюте московских меценатов Бахрушиных в конце XIX — начале XX вв. Под руководством архитектора Карла Гиппиуса (того самого, который построил знаменитый Чайный дом на Мясницкой) за Московско-Ярославской железной дорогой возник целый комплекс зданий приюта. Он худо-бедно, но всё-таки сохранился до наших дней почти целиком.
Собственно, там как раз и находится тот самый «ближайший магазин», точнее даже целых два. Тот, который на фото, — просто продуктовый и странным образом совмещённый с парикмахерской (она сейчас не работает), и второй — лавка при церкви буквально в двух шагах. В церковной лавке можно купить выпечку (например, профитроли по 15 рублей, я и цен-то таких сто лет не видела!), греческие оливки, масло и косметику, фермерское молоко, творог, мёд и другие продукты.
Несмотря на то, что храм пока восстанавливается, а кругом не только стройка, но и коронавирусный дурдом, это место обещает через какое-то время стать очень симпатичным. Когда наконец разрешат безнаказанно выходить на улицу, сидеть на лавочке возле всей этой красоты и поедать профитроли с топлёным молоком будет сплошное удовольствие.
Любопытно, что храм Живоначальной Троицы теперь устроен весьма современно. Например, сегодня я пришла в церковную лавку во время вечерней службы, которая проходила без прихожан, в пустом храме, но церковное пение транслировалось в лавку. «Прямой эфир», так сказать. Очень здорово. А ещё я потом прочитала, что на колокольне есть «электронный звонарь» — да-да, в колокола в большинстве случаев звонит робот (разумеется, не механический человек, а просто умная машина)!
Что касается остальных зданий, они, конечно, сохранились по-разному. После революции приют Бахрушиных передали Коминтерну, и там сначала жили беспризорники, а затем Niños de Rusia — дети испанских коммунистов, вывезенные в СССР во время гражданской войны на их родине. После Великой Отечественной войны часть зданий занимало издательство «Иностранная литература», позже — «Мир». Вывеска «Мир» до сих пор висит возле двери одного из бывших корпусов приюта.
Территория вокруг кажется запущенной и совершенно немосковской. Всё заросло лесом и кустами, кое-где по тропинкам прогуливаются собачники, зелено и свежо. Кажется, что можно прямо тут разжечь угли в мангале и пожарить шашлык — и никто тебя не заметит.
Местами вообще появляется ощущение, что ты вдруг телепортировался куда-то далеко-далеко и там заблудился, потому что ну не может такого быть через дорогу от Сокольников и в двух шагах от ЦАО.
Когда два года назад я переехала на Алексеевскую, у меня в голове сразу родился лозунг «Алексеевская — страна заборов», потому что, наверное, нигде я не видела столько разномастных заборов, заборищ и заборчиков, за большинством из которых можно легко оказаться. Калитка, например, открыта и никогда не закрывается. Сохранились даже заборы, построенные больше века назад и сейчас покрытые каким-то невероятным количеством слоёв краски. За одним из них я сегодня разглядела даже живую пальму, растущую прямо на улице. Надо будет селфи по пути в магазин сделать, что ли, типа я на юге... И да, у бывшего приюта Бахрушиных тоже есть свой вековой забор.
В общем, когда в конце концов выбираешься из всего этого великолепия, которое застряло в девяностых (причём не так уж ясно, в каких именно — тысяча девятьсот или всё-таки тысяча восемьсот), и тащишь домой в авоське фермерское молоко и профитроли по пятнадцать рублей, привычные соседние дома уже кажутся странными и нездешними.
В общем, спасибо тебе, «ближайший магазин», за новые знания об истории Москвы и за мою счастливую (само)изоляцию.