Сегодня День Победы, праздник, который для старшего поколения был главным. Главнее Дня Рождения или Нового Года. Даже главнее 7 ноября. Для них День Победы был памятью о том, самом важном, что их поколение сделало в своей жизни. Они сделали так, что их общество, их страна продолжили существовать. Стариков все меньше, книги и фильмы, на которых росли последние поколения родившихся в СССР, за последние десятилетия сменились другими книгами и другими фильмами. Сегодня День Победы. Который становится другим.
Стоп… Тут что-то не так! Как вообще День Победы может быть чем-то иным, чем он был для победителей? Мы чью победу-то празднуем? Советского народа, так ведь?
Однако, победа переосмысливается в русле «памяти и примирения». Эта корявая смысловая конструкция – «память и примирение». Она похожа на лист кровельного железа, которым пытаются залатать пробоину в борту Титаника…
Празднование Дня Победы превращается в сюрреалистическое действо: мы празднуем победу и пытаемся унизить победителя. Какой-то туземный ритуал. Вспомним выходку Хабенского (где-то мы уже упоминали ее и еще упомянем ибо она – сферическая гнусь в вакууме и идеальный пример): про перерождение советского человека в нормального под действием романтического чувства. И вот, перестав быть «совком» герой начинает сражаться… В других фильмах внезапно возникают человечные немецкие и зверообразные советские солдаты. Победа теряет определенность, которая подразумевает побежденного, победителя, и то, ради чего победа была одержана.
Да, СССР уж не существует. Но если мы продолжаем поддерживать мифологию “СССР=Мордор”, то у нас нет права на Победу, и на ее празднование. Переосмысливать – значит отрицать. Потому, что у Победы не может быть разных трактовок.
Победа была одна. Одна на всех и за ценой они, победители, не постояли.
Светлая память.