Нестерпимая боль словно тонким хлыстом
Плоть мою разрывала на части.
Разделила сознанье на « до», и «потом»,
Когда смерть осенила костлявым перстом,
Обрекая на муки и страсти.
Я нагим среди смрадной пустыни лежал,
И распадом терзаем, и тленом,
Липкий страх ощущая, всем телом дрожал,
В крик срываясь, предательски голос визжал,
Силясь тщетно понять перемены.
Предо мной сквозь прозрачную стену огня
Я увидел потухшие лица,
Что пытались злорадно увлечь и меня,
Меж миров я застрял, очевидность кляня,
Надо ж было такому случиться.
Окруженье моё - ещё тот «натюрморт»,
Кто удавленник, кто с передозы.
Кто- то вскрыл себе вены, кто- то сделал аборт,
У кого- то от яда перекошенный рот,
Душа ищет ответ на вопросы…
Жил в достатке и в общем, даже лучше других,
Был любим и обласкан судьбою.
Не убил, не украл ради целей *благих*,
Уважал и хранил дом, семью и родных,
От чего же сейчас средь изгоев?
Я же помню детали, за столом я упал,
Мы сидели в саду возле дома.
Из рук выпал, разбившись, недопитый бокал,
И врач « скорой» на ухо жене прошептал:
-Сожалею, но кажется, кома.
Полупьяный хирург, затянувшись, сквозь дым
С прибаутками, смехом и матом
Вдруг промолвил:- А жаль, ведь ушёл молодым…
-Брось, сочувствие нужно живым,-
Ему вторил патологоанатом.
-Посмотри- ка на печень: он себя не берёг,
Видно, стрессы снимал алкоголем...
Я внезапно от жуткой догадки продрог,
А раскаянье смяло *защитный* порог,
Отдаваясь в сознании болью.
И досадливо память подсунула мне
Словно хронику лет, киноленту,
Как ищу я причины, чтобы спрятать в вине,
Свою трусость и лень, хоть и мог бы вполне
Пережить с честью эти моменты.
Я как уж на плите, тщетно выход искал,
Но куда же от совести скрыться?
И борьбы той душевной тревожный накал,
Покаяньем мои оправданья сломал,
А я духом сумел возродиться.
И воззвал я:- ОТЕЦ, если сможешь, прости!!!
Упокой мою грешную душу.
Жил слепым и гордыню лелеял в пути,
Но известно, что дважды в поток не войти…
Голос с неба ответил мне:- СЛУШАЙ!!!
Видишь чаши весов: на них взвесится жизнь,
Все порывы души и стремления.
Зло, обиды и боль, месть, и лжи миражи,
Состраданье, Любовь, что другим предложил,
Всё оценим мы здесь без сомнения.
Я стоял на коленях и ждал приговор,
Разрыдаться б, да слёзы откуда.
И, смотря на весы, я дрожал, словно вор,
Вот качнулись, приблизился адский костёр,
Но спасло неожиданно чудо.
То родные, скорбя, отмолили меня,
Накрывая своею ЛЮБОВЬЮ.
Воссиял яркий свет, как средь ясного дня,
И душа отлетела, от счастья звеня,
Когда ангел сошёл к изголовью.
* * *
Я проснулся в бреду, испугалась жена,
Говорит, что орал я в прострации.
Разбудила, любя, и спросила она:
-Перебрал, что ль вчера, или мучит вина?
….В шоке я от такой провокации.
Ну приснится ж такое…. Вздохнул, вытер пот,
Поцелуем жену успокоил.
И за рюмкой скорей к холодильнику, поц,
Укоризну её пропустил, идиот,
Что ж со мною творится такое???
Наливаю, а рюмка в ладони дрожит,
В *синяках* не ходил, в чём же дело?
Я в сознании вновь прокрутил свою жизнь,
Своей слабости твёрдо сказал:- Отвяжись!
Рюмка с водкой в ведро полетела.
* * *
Мы теряем лицо, потакая страстям,
И пасуя пред слабостью мнимой.
Не внимаем наивно тревожным вестям,
А покаявшись,- вновь мимоходом крестясь,
Причиняем печали любимым.
*синяк*- простонародное, сиречь пьяница