Несмотря на то, что эта история произошла почти 80 лет назад, меня она касается лично. Закончись она по-другому, я бы просто не родилась. К сожалению, уже нет в живых тех, кто мог бы рассказать ее во всех подробностях, поэтому воспользуюсь теми фактами, что помнит моя мама по рассказам своей мамы, моей бабушки.
Февраль 1942 года. Ленинград. Моей маме полтора года. По «Дороге жизни» всю их семью – мою маму, бабушку и деда, вывозят на грузовиках из блокадного города. Сначала дорога проходит по суше, а в районе деревни Кокорево спускается на лед. Дальше эта магистраль, связывающая блокадный Ленинград с «Большой землей», проходит по льду. Вдоль нее располагаются ремонтные мастерские, небо над дорогой защищают зенитная артиллерия и истребители, дорожники перекрывают трещины во льду деревянными мостами. Но люди, сидящие внутри машин, ничего этого не замечают, они находятся в каком-то оцепенении. Холодно, голодно, страшно… И лишь одна мысль – «доехать!» Грузовики движутся медленно и осторожно, со светомаскировкой. Но, вдруг что-то происходит, и машина, идущая впереди, резко соскальзывает в воду…
Через некоторое время грузовик, везущий мою маму с ее родителями, благополучно добирается до суши. Дальше еще несколько часов поездки, потом пересадка. Железнодорожный вокзал в городе Тихвине или где-то поблизости (уже не узнать точно), огромные, вкусно пахнущие углем и теплом паровозы, вагоны-теплушки, в которых раньше перевозили скот. Народу в вагонах видимо-невидимо, тесно, но ничего - так теплее. Путь продолжается дальше. Люди голодны, больны, истощены до предела. Полуторагодовалому ребенку, замерзшему и испуганному, дорога дается тяжелее, чем взрослым. Мама часто плачет. И вот бабушка, чтобы хоть как-то ее отвлечь, достает из кармана маленькую серебряную ложечку, то немногое, что осталось от «фамильных драгоценностей» - почти все было поменяно на хлеб еще в Ленинграде. Мама с радостью хватает эту ложечку и начинает с ней играть. На стене теплушки – подобие окошка, состоящего из двух половинок. Мама просовывает ложечку между этими половинками, и – ах! Игрушка проваливается куда-то очень глубоко, ее видно, но достать никак не удается. Как сейчас помню слова бабушки, рассказывавшей мне эту историю: «Кругом взрывы, стоны, умирающие люди! А мне до слез жаль вот эту самую ложечку, которая досталась мне от моей бабки…»
В заключение скажу, что мама с родителями добрались тогда только до Ярославля, там их высадили из поезда – у дедушки началась страшнейшая дизентерия, шансов выжить не было практически никаких. К счастью, в городе нашлись знакомые, которые их приютили и помогли им. Полтора года они прожили в Ярославле, бабушка выходила дедушку, и остаток войны он проработал в тылу. Они прожили долгую жизнь после войны. Мама носит почетное звание «Житель блокадного Ленинграда», их, этих жителей, осталось уже совсем мало, мама – одна из самых молодых, а ведь ей в этом году будет 80. А через несколько десятилетий ленинградская «Дорога Жизни» и вовсе станет легендой, о которой следующие поколения смогут прочесть только в книгах.